Эвридика 1916

- Кашалот… Который Иону проглотил!

Соня улыбнулась.

- Я тоже сразу про рыбу подумала.

Ладонь Ивана была горячей и влажной. Соня осторожно выпустила свою руку и присела перед мальчиком на колени.

- Кашалот на самом деле не может съесть человека. Ты это знаешь?

Мальчик молчал, явно не веря.

- Видишь струны? У кашалота тоже вся пасть забита похожими. Поэтому он только планктоном питается. Даже маленькая рыбка не может пролезть.

- А Иона…

- Иону какой-то другой вид съел. Может, вообще не кит, а белая акула. Или касатка.

Можем сходить в библиотеку или в дарвиновский музей, я тебе ее покажу.

Иван скептически посмотрел на Соню. Но страх немного отступил, Соня это чувствовала.

- Если хочешь, можем попробовать остаться здесь вдвоем.

- Не. Вдвоем совсем тесно будет, - разумно возразил Иван.

Вошел Голицын. Соня повернулась к нему.

- Мы готовы. Что мне нужно делать?

Все утро Соня морально готовилась к предстоящему испытанию. Но когда Голицын надел на нее уже знакомый шлем, а мальчик скрылся в жемчужной раковине, вернулась тревога.

- Ничего не слышно. Может, ему нехорошо?

- В камере почти идеальная звукоизоляция, вы же помните… – пробормотал следящий за датчиками Голицын. – И ваш динамик выключен, для чистоты эксперимента. Но вы с Иваном фактически являетесь сообщающимися сосудами. Стимуляция его зон мозга резонирует с вашими. Поэтому эффект взаимопроникновения…

В голове начало шуметь. Перед глазами поплыли мушки, светлые стены аудитории раскололись сетью трещин. Вспомнилось больница. Единственное средство – проводить бесконечно пальцем по расколу на штукатурке, словно пытаясь отыскать там единственный коридор, уводящий от боли.

Соня шагнула по направлению к Эвридике, но Голицын ухватил ее за запястье.

- Нет-нет! Софья, пожалуйста, присядьте. Вы же подключены.

В этот момент в грудь ударила Волна, горячая и горькая. Из глаз брызнули слезы. Но одновременно ушел последний страх и сомнение. Впервые Соня осознала, что жизни в ней до этого момента было не больше, чем в бумажной розе, которыми на свадьбах украшают лошадиные гривы.

В солнечном сплетении словно пробили дыру, но эта боль оживляла. А рядом, в унисон, горело и дышало еще одно существо. Им суждено было вместе стать пеплом и землей, возродиться, расцвести, переплетаясь, дать плоды и снова умереть. Этот союз не по силам было разорвать ни времени, ни смерти. Соня задохнулась от счастья обретения. И тут пылающее небо раскололось, а в уши ворвался голос.

- Я смотрю, вы времени даром не теряете...