Эвридика 1916

- Возможно ли создать дополнительное звено, за которое пристегнуть наручник, чтобы расширить амплитуду для правой руки?

Голицын обратился к капитану-месяцу со всей возможной почтительностью.

Вояка был неглуп, и решил ослабить вожжи, протянув Леониду ключ.

- Попробуйте. Я всего лишь пытаюсь соблюдать инструкции. Жду в коридоре.

Желтолицый капитан вразвалочку покинул аудиторию. А Шушин словно только что заметил Софью. Синие глаза вспыхнули отнюдь не дружелюбно.

- Мадемуазель Веснина, какой сюрприз… Вы и сегодня с нами?

И опять Голицын, словно дуэльный секундант, встал между ними.

- Я попросил Софью присутствовать во время замера Маевского, чтобы параллельно отслеживать коррекцию результата. Если у тебя сегодня есть время, мы могли бы сравнить…

Шушин совершил почти неуловимое движение кистью. Алое яблоко взлетело по направлению к Соне. На автомате она поймала фрукт и удивилась, что яблоко оказалось ледяным. Шушин усмехнулся.

- Увы, сегодня никак. Надо быть на заводе. Уверен, все и так получится.

Удачи!

Тимофей вышел, не отказав себе в удовольствии хлопнуть дверью. Голицын улыбнулся виновато.

- Прошу прощения…

- Все в порядке. Я уже привыкаю.

Соня, не выдержав, понюхала яблоко. В ее руке оно чуть согрелось и благодарно пахнуло садами и теплым ветром. А на пульте задребезжал звонок. Голицын схватил наушник.

- Да, Аполлон Павлович… Простите за ситуацию с наручниками… Я уже иду разбираться…

- Можно я с вами?

Аполлон Маевский сидел на стуле, прислонив к плечу виолончель.

Правая рука висела, пристегнутая наручником к железной скобе. Музыкант раздраженно вертел запястьем, пытаясь разогнать кровь.

- Почему в матерчатом чехле везли? Выстудили инструмент, безухие…

Голицын торопливо доставал моток проволоки и кусачки.

- Простите, Аполлон Павлович, сейчас попытаемся все наладить… Если пропустить под резонаторы проволоку и закрепить наручник там, у вас будет куда больше пространства для маневра…

Голицын суетился вокруг Маевского, воплощая свой план в жизнь.

А Соня получила возможность рассмотреть отца. Подсознательно она ожидала увидеть вздорного старикашку. Но Аполлон был на свой лад даже привлекателен. Седеющие волосы по-прежнему поднимались густой волной, открывая высокий лоб. Белки глаз от недосыпания пронизали красные прожилки, на подбородке алели свежие ссадины, как бывает от бритья посторонним непрофессионалом. Но тонкие пальцы и по-юношески длинная шея придавали облику даже какую-то трогательность.