Эвридика 1916

- Мадам выйдет сейчас, подарки ищет для вашей Риночки…

Хумпельн усмехнулся. Чует кошка, чье мясо съела.

- ВиктОр!

В Москве она назвалась Мари Треу. Но Хумпельн прекрасно помнил Марью Треухову, которую подобрал в Иркутске. Дочь кореянки и потомка беглых казаков мечтала о хорошей жизни, но пальцем о палец не была готова для этого ударить. Мари умела поддержать разговор, веером обмахивалась с достоинством китайской императрицы, при случае могла перепить десятипудового мужика, да и в плане ругательств дать фору любому.

Но главным ее проявлением была лень, после трубки с гашишем становящаяся почти эпичной.

В Москве Мари из кожи вон не лезла. Просто висла на Викторе, жалостью, сексом и лестью решая свои проблемы. Благодаря вмешательству Хумпельна нашлась квартира в Печатниковом, утрясся вопрос с полицией и прочим начальством; Виктор учил девиц основам акупунктуры и простейшим приемам массажа и даже в вопросах выбора музыкальных пластинок Мари полагалась на него.Но Хумпельн зла не держал. По сути, кроме Ринчин, Мари была единственным его близким человеком.

- Сильно тебя эти уроды приложили? Дай посмотрю!

Мари суетилась вокруг Хумпельна, прекрасно зная, что это была ее промашка. Хумпельн давал ей достаточно средств, чтобы обеспечить свои «показательные уроки» без сучка и задоринки, то есть без залетных хулиганов.

- Не знаю, откуда они взялись, милый, Дмитрий слишком поздно их увидел… Но ты, по его словам, проявил себя блестяще. Как всегда…

А вот для Риночки, только вчера доставили…

Мари сунула в руки Хумпельну бумажный пакет с китайскими финиками унаби.

Виктор пакет взял, но отстранился от Мари, препятствуя осмотру ссадины.

- Мне нужна услуга.

- Ради Бога, дорогой. Все, что захочешь…

Хумпельн аккуратно сложил пакет, убрал в карман и покосился на Митяя. Поняв намек, здоровяк растворился где-то в глубинах квартиры. Хумпельн прикрыл за ним дверь и сказал небрежно.

- Надо выяснить, зачем в Москве появился Распутин…

2

С утра «Харбин» казался темным и нежилым.

Девушки еще не отоспались от бурной ночи. Лишь из одной комнаты доносилось отчетливое оханье. Туда и вел Виктора Митяй, примчавшийся ни свет ни заря.

- Там клиенты?

- Не. Хозяйка новенькую метит…

В спальне ничком лежала на полу пышнозадая блондинка. На ее пятках сидела Мари и сосредоточенно работала иглой. Все девушки Харбина получали татуировку, своеобразный знак качества, который повышал стоимость девицы, но и делал рабыней Мари до кона своей карьеры.