"Перстень императора"

Жалобный детский плач переходит в тоненький скулеж детеныша, потерявшего родную Стаю.

Картинка снова меняется. Я вижу бесконечную, до горизонта, дорогу. По обе стороны вдоль нее тянется лес. По дороге медленно ползет пестрый раскрашенный фургон. Мужчина держит поводья, а женщина в светлом платье сидит рядом. Я слышу их голоса.

- Смотри, кто это там, в кустах шевелится?

- Зверек какой-то, что ли?

- Какой еще зверек? Господи, да это же ребенок! Мальчик, весь в крови! Малыш, что с тобой случилось? Да кто ж посмел руку поднять на такую кроху?!

Теплые добрые руки, смывающие кровь и грязь.

- Спи спокойно, маленький. Здесь тебя никто не обидит.

И снова я слышу голос Томаса.

- Мне удалось выжить. Актеры бродячего театра подобрали маленького израненного волчонка. Они относились ко мне, как к родному, а фургончик стал мне вторым домом.

Теперь я вижу пеструю ярмарочную площадь и темноволосого мальчика на подмостках. Он что-то весело вещает публике, вскинув руку, а люди смеются и аплодируют.

- Я не знал, что все это время Стая искала меня. Ведь по нашему закону - Волки своих не бросают.

Мужчина в сером плаще кладет руку на плечо мальчику. Что-то объясняет ему. Потом протягивает на открытой ладони серебряный медальон: запрокинутая к небу голова волка на фоне блестящего диска луны. Мальчик грустно кивает. Мужчина в пестром трико и женщина в цветном платье обнимают его на прощание. И мужчина в плаще уводит парнишку за собой. Их фигуры превращаются в серые тени и растворяются в сумерках подступающей ночи.

Картинки погасли. Я покачнулась, и, чтобы не упасть, оперлась о холодную каменную стену. Томас, вновь принявший человеческий облик, поддержал меня за руку.

- Ну что ты, Марта? Пожалуйста, успокойся. Все хорошо… сейчас.

Он меня еще и утешает... Я вздохнула, пытаясь прийти в себя. А в ушах до сих пор звенел детский крик…

- Больше никто не спасся?

- Нет, - застарелая боль опять прозвучала в голосе Томаса. – Матушка пыталась открыть для нас Лунный путь, ведущий к спасению… Ей не дали! Отец крикнул, чтобы мы бежали.

Голос Томаса прервался, но он смог овладеть собой.

– Словом, когда в живых остались только дети, брат отвлек внимание врагов на себя, а сестренки помогли мне выбраться через окно, приказав бежать и не оглядываться. Я бежал… В меня стреляли. А потом серебряный луч нашей Небесной Сестры спустился с небес и укрыл меня от нападавших.