"Перстень императора"

А я несколько минут неподвижно смотрела на шоколадку и чувствовала, что с каждым мигом на душе становится теплее, в груди тает ком застарелой обиды, а из глаз потихоньку начинают капать слезы. Может, это оживало мое оледеневшее сердце? Я всхлипнула, как девчонка, вытерла рукавом нос и потянулась за шоколадкой. Сжевала сладкий батончик, снова всхлипнула и улыбнулась.

Господи, а ведь Томас мне в утешение ни одного красивого слова не сказал! «Схомячь»! Вряд ли в его мире так выражаются, скорее всего от наших ребят на фесте услышал.

Но дело тут не в словах. Этот маленький подарок гораздо важнее сотни утешительных речей. Томас не обиделся на меня, он прекрасно понял, что со мной происходит. Что я злюсь на него и смеюсь над собой только затем, чтобы не нахлынули опять горькие воспоминания. И моя бравада насчет «сэконд-хэнда» ни что иное, как отзвук той душевной боли, что мне пришлось совсем недавно пережить.

Дело ведь даже не в том, что я рассталась с Гариком. А в том, что несостоявшийся жених популярно мне объяснил, что я – никому не нужная дрянь.

Верить в это – не хочется, но и забыть – не получается. Воистину: А слова точнее пули и больнее во сто крат. Рассказывая Волку историю своей жизни, я именно об этом и печалилась…

Но он-то знает, что каждой женщине, даже самой сильной, хоть иногда нужно, чтобы ее жалели. Утешали, как маленькую. Дарили шоколадку, в конце концов. И смотрели на нее ласковыми, понимающими глазами… Как Томас посмотрел на меня, уходя.

Добрый мой Волк, зверь ты мой сказочный, прости меня, дуру.

Я ж, птица раненная, могу и крылом задеть и клювом нечаянно стукнуть, пока ты с таким терпением мою бедную душу лечишь. Потерпи, а? Как в той песенке пелось: «Помоги мне! Слезы мои утри, склей обломки моей вселенной…» А я честно постараюсь стать мягче, добрее, что ли. Хотя с моим характером, это сложно.

Я вздохнула, выключила компьютер и собралась, наконец, сложить палатки... Самоедством заниматься неконструктивно. И злость на себя лучше использовать в мирных целях.

- Я вернулся, - певучий низкий голос прервал мои размышления.

Я обернулась. И чуть не рухнула, пробормотав что-то восхищенное, но малоприличное. Томас стоял передо мной в новеньких темно-синих джинсах и черной майке с принтом, от которого можно было закачаться! Огромный серый волк, на высокой скале запрокидывал голову к луне, серебряные лучи которой освещали горные пики и темный лес у их подножия.

Обут мой герой был в мощные черные ботинки на толстой подошве.