Level Up 2. Герой

– Вы же сами запретили у вас на столе убираться!

– Кто это? Чего? Когда? – Горемычный с подозрением смотрит на подчиненную, а потом, не стесняясь моего присутствия, устраивает ей разнос и за грязную кружку, и за пепельницу, и за пыль, найденную им бог весть где…

Он что, решил мне показать, кто здесь главный? Чувствую себя неловко, когда кого-то при мне отчитывают. А уж когда меня… Позавчера, когда мы с Кирой ездили к родителям, она так же отчитывала меня – за толстокожесть, наивность, да и вообще за то, что «дурачок великовозрастный».

А все из-за Вики.

Я, ничего не утаивая, рассказал своим, что произошло в памятный день знакомства с ее родителями. Потом под напором сестры и внезапно присоединившихся к ней предков пришлось позвонить девушке и поговорить так, словно ничего не произошло. Разговор получился скомканным («Привет, как ты?», «Привет. У меня все хорошо, а у тебя?», «У меня тоже. Тебе привет от Киры», «Спасибо, передавай и ей тоже», «Ладно, пока, просто хотел узнать, как твои дела», «Пока»), но сестра осталась довольна.

«Главное, напомнил о себе, дал знать, что думаешь о ней», – сказала она. Впрочем, я и сам был рад, что поговорил с Викой. Что бы я себе ни внушал, чувства, которые я к ней испытываю, в один день не исчезнут.

В воскресный вечер, вернувшись с родительской дачи, я засел за конкурсную главу биографии Куцеля и довольно быстро ее написал, потратив на все не больше четырех часов, и то большая часть времени ушла на работу с материалами. Закончив, отослал главу организаторам, за что получил еще сто очков опыта, а перед сном вкинул одно системное очко характеристик в «Ловкость», которая у меня теперь достигла значения «8».

– Кто? Иваницкая? – Горемычный стучит кулачком по столу. – Живо ее сюда!

Корсакова убегает за незнакомой мне Иваницкой.

Смотреть на показной цирк из-за невымытой кружки заведующего желания я не испытываю. Зачем это все? Показать мне, как Горемычный лихо справляется с вверенным ему персоналом? Или я просто здесь не вовремя?

А может, напротив, вовремя? Чуть отодвинув стул, собираюсь встать, но заведующий, уловив мое движение, видимо, понимает, что слегка переборщил с налаживанием трудовой дисциплины в отдельно взятом коллективе.

– Филипп, простите, ради бога! Уж я им талдычу, талдычу, а они… – Горемычный обреченно машет рукой.

Вот он, подходящий момент, уловить который способен любой продажник!

Я встаю в полный рост.

– Степан, – нарочно называю его по имени и без отчества.