Свободу времени!

Но он пытается, повинуясь дурному предчувствию, все же схватить Фаину за руку, когда его точка взгляда возвращается в её естественное положение.

Фаина одергивает руку и бежит в сторону оцепления. Тот самый сержант подымает руку в предостережении. Он наводит не Моргунову свой короткоствольный автомат. Моргунов не слышит его слов, должно быть это «Стой, Сука», но может быть и «Хальт, Аусвайс», Моргунов перестает разбираться в этом мире, так что может быть и второе. А вот выстрелы он очень хорошо слышит. Тот самый сержант без какого-либо предупредительного шмаляет в Моргунову, от чего ту отбрасывает так, что тапочки с ее ног отлетают в воздух.

— Моргунов, не уезжай пока, — говорит Моргунов умирающим голосом. — Я успела выкачать тульпу из Тота, теперь нужно успеть закачать ее в тебя. Нет, не лезь сейчас. Ты меня не вытащишь. Жаль, что мы не пожертвовали этими и не устроили здесь заварушку.

— Да кто ж мог подумать, что все вот до такого уровня у них в головах прогнило! — говорит Моргунов. Он смотрит сейчас глазами Моргуновой.

Видит полосу асфальта, чуть-чуть неба, кровь и тапочек, к которому та подбирается.

— Все. Леша, вали! Водителя не бери — он сейчас очнется, — говорит Моргунов почти не слышно и картинка угасает. Он снова в гелентвагене. Он преисполнен бессильной ярости, поэтому высокому достается. Высокий, словно могучим львом, Моргуновым вытянут за шиворот с переднего ряда на задний и вышвырнут через открытую дверь на дорогу.

Моргунов перелезает за руль, врубает скорость, и, с визгом шин развернувшись, с рыком уносится прочь.

Продолжение по короткому пути

Глава 25

Я ведь понимаю, что мне из этого пространства не выбраться? Я понимаю, что выход из этого мира сюжетен. Выйти из этого мира-миража можно только следуя пути героя, а где мне найти здесь проводника.

Не может же слон, которого я везу не понятно зачем, оказаться проводником, он же даже не говорит, он ничего не сможет мне поведать.

Не сможет стать проводником флейтист. Я не слышал пока, чтобы он говорил, он или молчит, или выдувает ритмы, которые, словно мыльные пузыри, появляются в моем негативном мире.

Он дует резко, и мыльный пузырь лопается, даже не оторвавшись от его флейты, он дует слабо и пузырь медленно надувается, отрывается от флейты и плывет, наполняя пространство долгим звуком, пока не исчезнет из виду. Можно попытаться обнаружить в его ритмах язык. Чем не точка-тире его лопающиеся и летающие пузыри, но он выдувает ритмы, которые я сам наполняю слогами.