Клан Медведя #1: Медвежонок

Кроме него за круглым столом сидели все шесть кураторов факультетов, странный человек в безликой маске и бесформенном балахоне, а также руководитель тренерского состава. Я этого ещё не знал, но меня пригласили на внеочередное заседание высшего коллегиального органа клана Черных Воронов.

Причина собрания находилась в центре круглого стола, и именно из-за неё мне хотело отказать тело. Тот самый футляр, что я стащил из пещеры.

— Лег, у меня нет желания ходить вокруг да около, — магистр Кальвар, ректор Миракса, сразу взял слово.

— Поэтому я спрошу прямо — откуда это у тебя?

Душа отправилась в пятки на поиски сердца. Значит, действительно — кристалл входит в разряд «запрещено и надлежит уничтожению». Мысли заработали с сумасшедшей скоростью, обдумывая разные варианты поведения — начиная от полного отказа, мол, это не моё, заканчивая полным сотрудничеством и признанием, что я вижу линии. Я решил остановиться на среднем варианте — частичной правде.

— Это моя добыча из канализации. Я нашёл странную пещеру, словно её сделали гоблины, там на постаменте находился футляр.

Когда я его забрал, что-то сломалось и помещение заполнилось водой. Мне едва удалось выбраться наружу. Собственно, это единственная добыча от нашего похода.

Судя по глазам куратора, я сказал что-то не то. Потому что магистр Вирано смотрела на меня явно недобро. Но следующим начал говорить странный человек в безликой маске. Судя по голосу — мужчина.

— Лег Ондо, у тебя два пути. Либо ты открыто и добровольно рассказываешь нам всё о том, каким образом ты получил, как ты его назвал, футляр, либо начинаешь играть в молчанку и уходишь общаться с моими специалистами.

В этом случае не могу гарантировать, что ты переживёшь процесс. Это не угроза — констатация факта. Поэтому я спрошу тебя ещё раз — откуда у тебя негатор?

— Негатор? — нахмурился я. В отличие от Лега, простого сына вождя позабытого всеми клана, мне, магу, прекрасно был знаком смысл этого слова — устройство для подавления магии. Вот, значит, почему кристалл перестал на меня влиять! Потому что он был подавлен! Но я не имел никакого права этого показывать.

Включился режим паники — безликий пугал. Каждое его слово каким-то образом впивалось в мозг, и я искренне верил, что если я не буду сотрудничать, то меня действительно будут пытать. А потом напишут отцу письмо, что по какой-то несчастной случайности сын поскользнулся и ударился головой об острый угол. Ведь я такой непутёвый… С деревьев падаю.