Отверженный

— Погоди ты спать! — неожиданно воскликнул один из соседей по комнате. — Скажи, у тебя Дар открылся?

Парня звали Егор, я сразу отметил, что из всех троих он был самым болтливым, видимо, за это и попал в отбраковку.

— Нет, — соврал я не оборачиваясь.

— Не повезло, — с сочувствием сказал Егор. — А у меня открылся. И у Дениса тоже.

— Я рад за вас, — ответил я тоном, не подразумевающим продолжения разговора.

Ребята намёк поняли, и до ужина меня никто не беспокоил. А вот сами они решили тему Дара развить, и только о нём и болтали.

Из их разговора я понял, что, помимо Егора, Дар обнаружился у второго соседа, Дениса, а вот третий — Стас либо оказался обделён, либо, как и я, не спешил говорить правду.

Около шести часов вечера ребята позвали меня ужинать. Есть не хотелось, но я пошёл, так как было интересно узнать, сколько вообще находилось жертв выбраковки в этом представительстве центра реабилитации. Дойдя до столовой, я своё любопытство удовлетворил. Нас оказалось одиннадцать: семь парней и четыре девушки.

Как я и предполагал, еда мне в горло не полезла. Я лишь выпил чай и забрал с собой два куска хлеба, завернув их в салфетку. На случай если реакция на стресс сменится с апатии на голод.

За ужином тоже все болтали о Даре. Как я понял, у ребят это была излюбленная тема для разговоров. Больше всех распалялся Егор, который хвастал, что уже настолько хорошо чувствует свой Дар, что вот-вот сможет управлять Силой.

После ужина я вернулся в комнату, а ребята отправились смотреть какой-то фильм в видеозал.

Воспользовавшись тем, что нахожусь один, я попытался почувствовать Дар, но особо в этом не преуспел. Это было странно. Утром я был уверен, что ощутил его.

Я не заметил, как уснул и как пришли соседи по комнате и как они весь вечер галдели. Я словно отключился, видимо, сказался стресс. До утра так и проспал, в одежде и кроссовках.

Проснулся от смеха ребят. Поначалу решил, что это смеётся брат, но открыв глаза, вспомнил, где нахожусь и что произошло накануне. Получил заряд ужасного настроения на весь день.

Но, несмотря на настроение, жизнь продолжалась, и к этой новой жизни нужно было приспосабливаться.

Накануне нам сообщили, что в Череповец мы отправимся сразу же после завтрака, но утром в столовой объявили, что выезд задержится до обеда — должны были доставить ещё одну девочку, и омбудсмен решила не мариновать несчастную две недели до следующего рейса.

За обедом новенькой ещё не было, а ждать её дальше мы не могли.