Отверженный

Мила поняла меня правильно, ничего не сказала, и лишь сжалась в комочек, чтобы мне было легче её прикрывать.

Пережив смертельную опасность и выбравшись совместными усилиями из, казалось бы, безвыходной ситуации, мы, несмотря на недолгое знакомство, ощущали себя если не родственными душами, то уж точно очень близкими… людьми, которые стояли, обнявшись под дождём, молчали и ждали.

Глава 5

Князь Николай Константинович Седов-Белозерский ходил по своему кабинету в родовом имении в Павловске и курил трубку.

Супруга его Ольга Николаевна относилась к этой привычке крайне негативно, но князь курением не злоупотреблял. Он брал трубку в руки редко — либо по причине отличного настроения, либо, наоборот, когда на душе скребли кошки. В этот вечер имел место второй вариант.

Супруги рядом не было, высказать в очередной раз мнение о вреде табака было некому, зато с минуты на минуту должен были прибыть родной брат Ольги Николаевны — князь Волошин, Владимир Николаевич.

Видеться с шурином Николай Константинович не очень-то и хотел.

Более того, князь Седов-Белозерский откровенно недолюбливал шурина за его либеральные взгляды и излишнюю толерантность по отношению к оркам и людям. Волошин часто критиковал эльфийские устои и принципиально ездил на «Мерседесе», машине, мало того, что нероссийской, так ещё и произведённой кланом швабских орков.

Но накануне Владимир Николаевич оказал семье Седовых-Белозерских большую услугу — отвёз к омбудсмену попавшего в так называемую выбраковку старшего сына Романа, а два часа назад неожиданно позвонил и попросил о встрече — отказать в сложившейся ситуации было бы крайне некрасиво.

Выбраковка оказалась тяжёлым ударом для рода. На Романа, первого наследника, возлагались большие надежды. Он был гордостью семьи, идеальным эльфом: умным, сдержанным, невозмутимым — самая что ни на есть белая кость и голубая кровь.

Николай Константинович с нетерпением ждал, когда в сыне пробудится Сила, и Роман получит Дар, чтобы потихоньку вводить наследника в курс дел рода и клана — и тут такое.

Это был тяжёлый удар. Даже несмотря на эльфийскую выдержку и железную волю, князю пришлось нелегко. Нервы подводили — в руках была уже пятая трубка за день.

Разговаривать ни с кем не хотелось. Дела и без того шли в последнее время не очень хорошо, недруги клана уже даже поговаривали за спинами, что, мол, один из самых могущественных родов Санкт-Петербурга и России уже не тот. И вдогонку к этому всему выбраковка.