Лунный ребенок

Человеческая психика ведь как-то должна реагировать на такие внезапные перегрузки, верно?»

Девушка никак не могла избавиться от ощущения, что она сейчас находится во сне; весь этот шумный, гудящий, многолюдный город, мерцающий цветными рекламами и время от времени окатывающий её брызгами воды с высоких карнизов, казался в сумерках каким-то неотчётливым, зыбким и странно похожим на мираж. Её непреодолимо тянуло разглядывать человеческие силуэты в смутных тенях, качающихся вокруг уличных фонарей. Вот они, кажется, внимательно смотрят сверху жёлтыми зрачками далёких окон в старых мансардах, крадутся рядом.

.. того и гляди, не станет вокруг прохожих — и услышишь эхо чужих шагов вместе с собственными, или увидишь на стене противоположного дома две тени вместо одной и будешь отчаянно убеждать себя в том, что это всего лишь фокусы освещения...

Верена снова ощутила, как у неё мучительно заныли запястья. Кто его знает, что ещё может оказаться реальным в этом ставшим вдруг донельзя непрочном мире...

— Так вот, Верочка, — продолжила Пуля, поворачиваясь к Верене, когда они снова смогли идти бок о бок.

— Тебе ведь не покажется странным, что ни одна армия мира, если начнётся война, не предпочтёт тех, кого загнали туда силой, тем, кто пошёл на неё осознанно? Так вот и тули-па по большему счёту неинтересны принуждённые. Так что решения человек всегда принимает сам... Но ведь никто и никогда не в силах всю жизнь принимать только верные решения, пойми. Жизнь так непрозрачна иногда, а человек, знаешь ли, — это всего лишь человек. ..

Сумерки постепенно делались всё гуще, укрывая блестящую от луж улицу тонким покрывалом, которое у самой земли ловили и держали на себе цветные огоньки высоких изогнутых фонарей и автомобильных фар. Они перешли через узкий пешеходный мостик с ажурными перилами, который с двух сторон охраняли фигуры гигантских чёрных грифонов с мощными лапами и словно бы светящимися, переливающимися в тусклом вечернем свете позолоченными крыльями. Верена поймала себя на мысли о том, что, если она сейчас вдруг увидит, как все четыре крылатых силуэта разом отрываются от земли и стремительно взмывают в небо, она, наверное, почти не удивится этому.

— ...а тули-па между тем вовсе не дураки, знаешь ли, — задумчиво продолжала Пуля, неторопливо шагая по звонким тротуарным плиткам. — Они предлагают лишь то, чего человеку больше всего не хватает, когда ему страшно или плохо... когда он ослаб, когда опустил забрало. Ничего не требуют... Сначала. Сперва.