Лунный ребенок

Особенно здорово было рассматривать Нью-Йорк с высоты поздними вечерами — распластанный внизу, прижатый к земле, сверкающий бесконечными водоворотами красного, жёлтого и голубого, — решётки знакомых и незнакомых улиц, потоки снующих по ним машин, людей, копошащихся внизу, частоколы исполинских подсвеченных зданий, карусели пёстрых огней. Кейр мог часами рассеянно наблюдать за потоками разноцветных дрожащих искорок на тряских панелях мостов, которые гигантскими серыми языками протягивались через Ист Ривер и Гудзон Ривер, и как музыку слушать равномерный, словно дыхание, городской гул, приглушённые кряканья полицейских сирен и автомобильные сигналы.

А иногда он приземлялся на крышу какого-нибудь небоскрёба и подолгу лежал там на спине, бездумно глядя в такое близкое для него теперь небо.

Сами полёты были полны ощущений, совершенно сносящих крышу: какая-то детская радость от сбывшегося сна, когда он уже даже не летел, а то ли плыл, то ли гигантскими скачками мчался по ласковому прохладному воздуху на четырёх лапах; экстаз и эйфория, когда он вытягивался в струну и вдруг рывком нырял вниз с высоты.

Звериное тело во время полётов подчинялось не движениям, а намерениям, а воля тули-па полностью отнимала человеческие страхи; ощущать в себе эту волю, токи сил, бегущих по венам, было чистейшим, необыкновенным кайфом.

Кейр ещё раз облетел островок кругом, а потом, не удержавшись от искушения, медленно опустился на край одной из труб котельной и уселся на нагретую осенним солнцем кирпичную кладку, свесив ноги и любуясь видом.

В теле тули-па зрение было гораздо острее человеческого, и Кейр сперва даже прищурился против света, пытаясь прикинуть, где может находиться его дом, но так и не смог ничего различить в слепящих солнечных лучах.

Ну и... какая, к чёрту, разница.

С тех пор, как Кейр попал в эту удивительную, магическую реальность, ему ещё ни разу не захотелось вернуться домой. Даже простая мысль о том, чтобы снова в человеческом облике зайти в собственную квартиру, пропахшую пылью и многолетней безнадёгой, вызывала у него едва ли не физическое отвращение.

Разве что мама... ну да, её он, может быть, когда-нибудь и навестит. Но мама всё равно всегда знала о жизни Кейра настолько мало, что не имело абсолютно никакого значения, когда именно он решит это сделать.

В целом же собственное прошлое казалось Кейру далёким, бессмысленным и совершенно ненужным.