Лунный ребенок

Он опустился на колени около кровати и взял её здоровую руку в свои.

— Господи, Верена, прости меня. Ради бога, прости меня. Пожалуйста, прости меня, малыш...

Верена вздрогнула, как от удара.

— Алекс... прошу тебя... никогда больше не надо называть меня этим словом...

***

— ...мне никогда не стать таким же, как ты! — Вильф от души врезал кулаком по стене, смешивая кровь с кирпичной крошкой. По стене поползла трещина, перила винтовой лестницы, по которой они поднимались, угрожающе задребезжали. — Никогда.

..

— Брось, — покачал головой Тео. — Ты сделал всё, что мог. Я бы тоже не сумел одолеть Хаука в одиночку.

— Он же меня почти прикончил, — Вильф яростно потёр ладонью два отчётливых синевато-красных широких шрама, тянущихся с шеи до левого плеча. — Со своими проклятыми ядовитыми зубами... Если бы не ты... если бы не слияние... И девчонка осталась жива! А ведь я же снял с неё этот чёртов ошейник... точно снял! Как они вообще там оказались?!

— Вроде бы они называют эту штуку не «ошейник», а «поводок», — заметил Тео.

— Да хоть сбруя! — кусок перил под пальцами Вильфа раскрошился в пыль. — Плевать я хотел на то, как они там что-то называют!

— Тебе просто не повезло, — сказал Тео. — И Хаук на несколько сотен лет опытнее тебя, не забывай. Он сильный воин...

— Любимец валькирий! — Вильф сплюнул, подобрал с пола грязную металлическую табличку с полустёршейся надписью «Охраняемая природная резервация» и тут же с размаху сломал её об колено. — Любимец валькирий!! — а возится с этими клоунами.

.. А ведь как жаль, чёрт возьми. Нет, когда-нибудь я его сделаю. Обязательно сделаю...

— Мне нравится твоя уверенность. Уверенность означает успех, — Тео улыбнулся, отодвигая ногой загородившую проход в комнату бетонную плиту, и сразу же подошёл к широкому оконному проёму.

На позеленевшей медной петле болталась одинокая старинная оконная створка, в которой блестели осколки стекол. Здание вообще удивительно неплохо сохранилось для места, оставленного жителями более полувека назад.

Снаружи по красным кирпичным стенам кое-где вился плющ, а в комнате местами были ещё заметны остатки отделки, стояли скелеты пыльной полуразвалившейся мебели и даже виднелись кусочки мутных зеркал в двух облезлых рамах.

— ...вот увидишь, — продолжал Вильф, далеко выпущенными когтями методично превращая в щепки пинком снесённую с петель дубовую дверь. — Увидишь однажды, когда я сам, лично, вот этими вот самыми руками сдеру с него его вонючую рыжую шкуру...