Мрачные сны Атросити

– Это просто их природа, – как можно спокойнее ответил он, прогоняя смутившую его мысль. – Ровно такая же неизменная, как и твоя. Ты – слабость Атросити. И заражаешь людей идеями мира, равенства, свободы чувств и поведения, а потом они сталкиваются с настоящим миром и не могут его вынести.

Энигма фыркнула.

– Я давно ничего подобного не делаю. В таком-то чистом и непорочном месте, как Атросити, разве можно вещать о свободе и радостях жизни?

– Многое в тебе изменилось, – Атрокс оценивающе посмотрел на Энигму, считая ее положение жалким, и изо всех сил старался игнорировать те изящество и стать, что подарило ей время.

– Но ты все такая же чувствительная. Я уверен, война случилась из-за твоей слабости. Острая реакция на удары жизни порождает боль, сомнения, былые ценности начинают казаться неверными и их мгновенно пытаются сместить другие, почуяв слабость конкурентов. Эта буря чуть не погубила нас всех. Война стремительно шла к точке невозврата. А затем – один мощный, убийственный импульс, за которым я не уследил – и вот уже весь Атросити отравлен. Я не погружал мир в кому. Это случилось из-за отравления, к которому привела война. Наш мир мог погибнуть, но я удержал равновесие между жизнью и смертью.

– Ты действительно спас город, – признала Энигма. – Но этого недостаточно! Равновесие между жизнью и смертью слишком шаткое. Пора выводить мир из сна, который ты так ревностно охраняешь.

– Пусть лучше этот мир спит, – в сердцах ответил Атрокс. Он злился на нее, что она пытается учить его вещам, которых сама не понимает.

И злился на себя, потому что совершенно не представлял, как осуществить то, о чем говорит она. – Я предпочту эту сонную пустоту тому хаосу, который следует за тобой.

– Только бесчувственный демон может насильно удерживать в коме целый мир, – горько усмехнулась Энигма. – Но ты, – она сверкнула глазами, – ты удивил меня, Атрокс. Я думала, что ты давно превратился в робота, но в тебе еще есть сентиментальность. Иначе к чему тебе нужно было устраивать эту аудиенцию со мной, когда можно было просто отправить на остров?

Атрокс прошел мимо кресла и подошел к окну, пытаясь высмотреть город сквозь серую вязкую пелену.

Его сердце бешено колотилось. Казалось, впервые со времен войны он нервничал.

– Сентиментальность тут ни при чем, – сказал он, не оборачиваясь. – Я должен был убедиться, что этот вредный огонь бунтарства погас в твоих глазах.

– Звучит странно, – услышал он за спиной. – Ты не мог бы вернуться? Мне тяжело разговаривать со стеной.