Мрачные сны Атросити

В порту раздался звонок, оповещающий о приближении нового судна.

– Я бы прислушался, если бы не один веский факт.

Энигма вопросительно наклонила голову.

– Какой еще факт?

– Что ты – безрассудна. Что в голове у тебя дурман, который ты никогда не сможешь разогнать. Сердце! – последнее слово он произнес как ругательство.

– И что с того, что Сердце?

– Ненадежный и слабый советчик.

Энигма фыркнула и в негодовании развела бы руками, если бы их не сковывали наручники.

– Я сильнее тебя, так и знай, – заявила она.

Он удивленно поднял брови.

– Будь я уверена в Кодексе, я служила бы ему намного преданнее, чем ты, – она сказала это с издевкой, зная, что задевает его такими словами. – Где истинное служение – там нет рассудка, и мое безрассудство мне бы в этом деле очень помогло. Но я вижу, что Кодекс примитивен и ограничен, поэтому все мои рвения устремлены к другим вещам.

Атрокс стал мрачнее тучи, но ничего не сказал. Энигма посмотрела в серое небо.

– Я знаю, что все это значит, – заговорила она с отчаянием, не отрывая от облаков взгляд.

– Появится новая жизнь – и наступит конец этому мертвенному оцепенению. И вновь все станет непредсказуемым. Вновь начнутся перемены, с которыми ты не будешь знать, что делать, потому что страх прошлых ошибок сковывает тебя. Он сильнее твоего желания быть хорошим правителем.

Повисло тяжелое молчание. Свинцовые облака закручивались, словно шестеренки мрачного механизма. Хотя бы один просвет, хотя бы один единственный луч солнца заглянул сейчас сюда, осветил этот невыносимый порт!

– Возможно, ты права, – неожиданно признал Атрокс.

Энигма оторвала взгляд от неба и с недоверием уставилась на него.

– Возможно, некоторые законы действительно устарели, и их нужно пересмотреть.

– И что за этим следует?

– А это уже тебя не касается, – в его растерянный взгляд вернулась суровая твердость. – Тебя нужно держать в узде, чтобы ты никому не принесла вреда своим безумием.

– Ты знаешь, что это значит для меня, – Энигма напряглась. – Что для меня значит неволя.

– Знаю.

– И я знала. Знала, что между Кодексом и мной ты выберешь Кодекс.

– Мир, – возразил Атрокс. – Между тобой и миром я выберу этот мир. Ты ему больше не навредишь.

– Но мы и есть этот мир, – печально сказала Энигма. – Мы все, весь Атросити. Неоднородный, противоречивый, болезненный…

– Ничего этого не было бы, если бы ты следовала закону.

– Возможно, было бы что-то пострашнее этого.

– Едва ли. Ты сама выбрала путь преступницы.