День рождения

– И что-то я не припомню, чтобы мы купили билеты, – девушка прищурила глаза.

Тогда Даня вытащил из кармана два билета и потряс ими перед лицом Даши.

– Ладно, убедил, – с сомнением произнесла она. – Какой ты быстрый. Ты меня уже не первый раз сегодня удивляешь.

Даня снова пожал плечами и постарался изобразить невозмутимый вид.

– Кстати, я не забыла что ты мне обещал рассказать, – напомнила Даша.

Даня повернул голову, посмотрел Даше в глаза и быстро отвёл взгляд в сторону.

– Смотри, – он указал глазами куда-то вдаль.

Даша заинтересованно проследила за его взглядом, но ничего не поняла. И снова обернулась и вопросительно посмотрела на молодого человека, ожидая дальнейших объяснений.

– Оттуда начинается история нашей семьи в Юго-Восточной Азии.

– Откуда? – Снова не поняла она.

– Из Индонезии.

Он обошёл Дашу и встал с другой стороны.

– Конечно, отсюда не видно острова Ява...

– Но как твои предки оказались так далеко от дома?

Даня скривил губы в насмешливой улыбке и опустил голову. Он потянулся рукой к своей шее, но, будто что-то вспомнив, растерянно опустил руку.

– Вот именно... Так далеко от дома, – повторил он.

Даня оторвался от перил, медленно прошёлся вдоль прозрачной стенки капсулы и оказался на противоположной стороне. Даша последовала за ним.

– Совсем скоро после февральской революции моему прадедушке стало окончательно ясно, что ничего хорошего его семью не ждёт. Тогда он согласился на предложение одного своего хорошего друга.

Молодой человек нервно переступил с ноги на ногу.

– Мои предки обладали неплохим состоянием и им совсем не хотелось всё это терять, – Даша в согласии с его словами кивнула. – А тем более подчиняться новой власти, новым порядкам. У них просто всё бы отобрали, даже их жизни.

Даня опустил голову и продолжил.

– Сын моего прадедушки, мой дедушка, собирался бороться с безвластием. Его не устраивали царившие в обществе настроения, складывающиеся в рядах массы порядки. Он был очень горячо настроен. Прадедушка придерживался тех же настроений, что и его старший сын, но он очень боялся за него.

Ведь незадолго до этого не стало его младшего сына. Воодушевлённый всё тем же патриотическим монархическим духом, он ввязался в борьбу, которая оказалась ему не под силу. Мы узнали о его смертельном ранении слишком поздно и нам ничего не оставалось как оплакивать его хладный труп.

Даниил закрыл глаза, длинные ресницы ещё некоторое время неспокойно подрагивали, пока Даша не уточнила:

– Ты сказал – мы узнали.