День рождения

Он прижимал её к себе, прощупывал пульс. Пульса не было. Он проклинал себя. Проклинал того, кем он был.

– Очнись! Очнись!.. – в беспамятстве кричал он, но Даша не подавала признаков жизни.

Он безнадёжно тряс её бездыханное тело. Ласкал пальцами её побледневшие щёки, целовал холодные губы... Наконец, аккуратно уложил её на пол и сделал искусственное дыхание. И случилось чудо. Впервые в его жизни случилось чудо!

Сердце девушки тихонько тикало в груди. Она пошевелила кончиками пальцев. Её левая бровь едва уловимо дёрнулась.

Приоткрылись розовые губы. Даня схватил её руки. Они снова были тёплыми. Он прижал её миниатюрные ладошки к своему лицу и упивался их теплом и нежностью. Он почувствовал такую невозможную радость в своём давно разбитом сердце, на которую, как ему казалось, был уже просто не способен!

Он не знал кого благодарить. Бога в его жизни не было. Поэтому он просто прижал девушку поближе, покачивая её в своих руках, и наслаждался тем, что она его не покинула из-за его чрезмерной глупости и жадного неистового голода.

Даня чувствовал каждой клеточкой своего тела, что девушке становится всё лучше и лучше. Он знал, что она выживет. Вглядываясь в её измученное лицо, он одновременно поглаживал её спутанные волосы. Легонько дотронулся ладонью до порозовевшей, пылающей жизнью, бархатной щёчке, нагнулся ещё ниже и ещё ниже и... Поцеловал её в губы. Даня глубоко запустил пальцы в её шикарные волосы. И прижал её лицо ещё ближе к своему.

Спящая красавица на миг пробудилась.

– Почему ты всегда целуешь меня во сне? – прошептала она чуть слышно срывающимся, очень слабым голосом.

– Чтобы ты проснулась, – Даня нежно поглаживал её по голове.

Даша еле заметно улыбнулась и снова закрыла глаза. Она не в силах была продолжать разговор и замолчала.

Даня закинул её руки себе на плечи, осторожно поднялся на ноги вместе с драгоценной ношей, перепрыгнул через деревянное ограждение и мигом оказался на земле, нисколько не побеспокоив покой измученной девушки.

Он бежал так быстро и в то же время аккуратно, что сам не понимал как на такое способен. Ни одна хрупкая веточка, ни один хилый листочек не дотронулся даже до кончиков её пальцев, до рваного подола её красивого платья, не задел ни единого волоска на её голове. Они просочились сквозь гущу цепких лап кустарников словно пылинки на свету, всегда стремящиеся и достигающие своей незримой цели.