Трудоголик

В ноздри ударил запах — не вполне приятный, но какой-то очень необычный, слышалось множество голосов и звериных криков. Вдаль уходила длинная аллея, которую то и дело пересекали слуги, ведущие под уздцы броненосца или муравьеда.

— Идёмте, сюда, — Улша открыл ворота большого старого сарая, стены которого покрывали вьюнки.

Тут же подбежал слуга-старогмонниец, выслушал какой-то приказ, вытянулся по струнке, приложив ладонь ко лбу, щёлкнул выключателем. Загорелся свет, затхлый воздух тут же разорвали десятки рычащих голосов, грохот клеток, вой, визг, похожий на обезьяний.

В клетках оказались детёныши скра — сжимавшие всеми четырьмя ладошками прутья, с короткой шёрсткой, полосатые, словно полудикие коты. С огромными, совершенно детскими глазами и... здоровенными, почти как у взрослых, клыками на половину морду, которыми они хищно щёлкали, глядя в моём направлении.

— Выбирайте любого! — довольно провозгласил Улша. — Всем три или четыре года, идеальный возраст, чтобы начать приручение, почти все самцы, некоторые — самки, но, как известно, внешне они не различаются.

— Чего?! — Я метнулся к клеткам, с ровным намерением открыть их все и выпустить несчастных детишек на волю.

— Не смей! Потом объясню, — снова шепнула в ухе «муха» Тизири.

Она схватила меня за руку. Сказала Улше:

— Благодарю, но нам не нужны детёныши, как мы его повезём? В наших командировочных нет средств на содержание и перевозку полноценного раба. Да и, знаете, мы в Толнии предпочитаем местных брать, они лучше адаптированы к климату.

Я еле сдерживался, чтобы не дать в морду коменданту. Или скастовать что-нибудь эдакое. Улша выглядел несколько разочарованным, а я прямо-таки горел от чувства несправедливости — тут тебе и рабовладельческий строй, и угнетение расовых меньшинств, и ущемление прав детей. Мы вышли из сарая и направились по аллее, Тизири немного подотстала и пояснила, как и обещала:

— Ты неуч, Станислав, скра в подростковом возрасте — абсолютные хищники. Их и сами скра в клетки сажают ещё с древности.

Если бы ты их выпустил, они бы тебе быстро глотку перегрызли или руку по локоть обглодали. У них разум только к шести-семи годам вырисовывается. К тому времени его или двурукие на цепь посадят, либо свои приручат и научат разговаривать.

— Так уж вышло, — бормотал в это время комендант. — Что мне после победы в войне довелось жить в усадьбе одного из лучших заводчиков в городе. Эта порода — самая древняя на Скрадо.