Соседи

— Ты мне скажи, в чем-то серьезном замешан парень?

— Не могу я тебе сказать ничего, — ответил полицейский таким тоном, что было понятно — дело серьезное. — Ты извини меня, Кузьма, мне б с Игорем пообщаться.

— Да уж, понятно, засиделся я тут, а дел куча, и все срочные, — ответил домовой. — Ой, беда-беда, — услышал я удаляющиеся слова Кузьмы.

Только после того как шум сзади стих, я осмелился повернуться. На подоконнике уже никого не было. Я перевел взгляд на лейтенанта.

— Что ж ты, Игорь, домового-то оскорблять вздумал? — с улыбкой сказал Нифонтов

— Вы его тоже видите? Вы кто? — все еще пребывая в шоке, спросил я.

— Конечно вижу, потому что я, как ты уже слышал, судный дьяк, — ответил полицейский. — И сразу отвечу на следующий вопрос: дьяк — это я на их языке, а для нас — тех, кто с человеческой сутью — я оперуполномоченный лейтенант полиции Нифонтов.

— И что в полиции… — начал я формулировать я следующий вопрос. Но полицейский не дал мне закончить.

— Короче, нас таких целый отдел на попечении государства.

Мы занимаемся преступлениями, скажем так, не очень обычного характера. А ты что думал: что, обладая силой, ты можешь вершить самосуд, в процессе нанося вред имуществу граждан, как во всяких западных комиксах, безнаказанно?

— И выходит, если вы ко мне так часто приходить стали, я преступник? — насторожился я.

— Пока подозреваемый, — прищурившись, ответил Нифонтов. — Ну, и раз мы перешли к теме моего прихода. — Он выложил из папки очередные фотографии с мумиями.

— Вам не знаком этот парень?

Я, взглянув на фото, увидел того мирно спящего парня, но уже мертвого.

— Я видел его, — выдавил я из себя, — но не был знаком. Он, кажется, живет где-то в нашем доме.

Нифонтов очень серьезно смотрел мне в глаза. Я, не выдержав, отвел взгляд. Он, хмыкнув, сказал:

— Ну что ж, вопросов пока нет, но, возможно, скоро появятся, по-прежнему вас прошу никуда не выезжать. Всего доброго.

Он встал, собрал фотографии со стола и направился к двери.

— Всего доброго, — только и смог ответить я, прежде чем остался один, хотя в этой квартире теперь одиночество испытывать мне не придется.

Я крутил кружку с остатками кофе в руках и обдумывал произошедшее. И раз все повернулось именно так, то нужно уладить одну вещь.

— Кузьма, — я не знал, как вызывают или зовут домового, поэтому просто позвал его по имени.

Повертел головой, но никого не было. Но я решил не останавливаться.

— Кузьма, выходит, что не прав я был, извини меня.