Дочь Обратной Стороны

Попробуй ещё его увидеть в этом лесу, когда снег, не прекращая, падал на землю, прочёркивая ночь тысячами и мириадами белесых точек. Я не собирался из-за мизерной вероятности быть кем-то замеченным давать дубаря.

      Перед тем, как забраться в кабину, я извлёк из внутреннего кармана Охотничий камень и доверил Корину пристально вглядеться в его переливающиеся матовые грани. Мальчишка очень гордился тем, что я посвящаю его в маленькие секреты Ходящих и позволяю принимать участие в некоторых ритуалах.

Ну, чем бы дитя ни тешилось…

      Больше всего я опасался найти в экипажной будке разложившиеся трупы вероятных машинистов. Но, к счастью для нервной системы моих спутников, кабина была напрочь лишена признаков чьей-либо жизнедеятельности. Что ж, он и к лучшему. Что случилось с членами экипажа, я старался не думать. Если же размышлять обо всей этой истории с непонятно как очутившемся в Спящем лесу паровозом с научной точки зрения, то можно и последние мозги вывихнуть.

А оно мне надо?

      Тщательно обследовав кабину, я счёл её вполне надёжным укрытием от непогоды. Оставив детвору обустраиваться, я выскользнул обратно под пикирующий на голову снег. Ночь упала на Спящий лес, окончательно придавив прямо-таки гробовой тишиной. Гробовой, ха-ха. Бывает, что и в гробах поднимают шум. Знаю из личного опыта. Утопая по колено в снегу, я не поленился обойти вросший в землю локомотив по кругу. Потрогал обода стальных колёс, отколупнул несколько кусочков давно выцветшей потускневшей краски.

С лицевой стороны паровоза, прямо на круглой крышке дымовой коробки я обнаружил довольно занятную надпись, проливающую свет на родословную многострадального старичка. Выбитые на поддавшемся коррозии железе цифры и буквы гласили: 1869, Mogul 2-9-0, Portland. 

      Вот так вот. Паровоз пожаловал на Обратную Сторону прямиком из Соединённых Штатов Внешнего мира. А если принять во внимание, что видок у него такой, будто он находится в этой прогалине чуть ли не со времени указанной даты изготовления, то картина вырисовывается крайне любопытная.

      Затопив чернеющий провал котла, мы наскоро поужинали и стали готовиться ко сну. Корин, как мог, вытер пыль и убрал развешенную по углам паутину. Вита расстелила на скамьях одеяла, и, скинув сапоги, как подрубленная бухнулась навзничь, заявив, что устала как собака, и чтобы до утра её никто не беспокоил.