Бабушки - не то, чем они кажутся

Квартира стала просто стенами, за которыми пустота открытого космоса. И не важно где, в какой точке земного шара ты живешь, есть лишь единичка — это квадрат комнаты твоего местонахождения, и нолик — все остальное на планете Земля. Дом — это там где люди, которые тебе дороги, как бы очевидно это ни звучало. Хороший дом — это там, где эти люди довольны.

Подростком я наивно полагал, что у меня есть семья, где мама, папа, брат и я. Но это было не совсем так. У нас был своего рода «клей», в виде дедушки и бабушки, который приклеивал нас к клану бесчисленной родни во многих городах, и самые близкие неизменно собирались на торжествах в одной старой хрущевке с видом на парк.

Самое интересное, что мы все тогда друг другу нравились.

Обычно, дед сидел королем во главе стола, разливал самогон (потому что не хотел травить «детей» химией), младшие бегали из комнаты в комнату в поисках занятия. И всегда находилось что-нибудь, знаете ли. Кто постарше, те включали музыку, и начинали молоть свои мельницы. Бабуля плясала без устали, а в перерывах ругалась на деда, за то, что он вел с мужчинами серьезные разговоры, и на любом празднике пытался заложить в головы своим оболтусам, которым и по сорок и по пятьдесят лет, хоть немного мудрости.

Младшие, вроде меня, все больше подслушивали. От деда я в свое время узнал, что не стоит быть идиотом, и заводить детей одного за другим, если не хочешь всю жизнь быть нищим и оправдывающимся. Что верить можно только семье, что сейчас звучит как кредо мафиозной группировки. Идешь на рыбалку, значит, не пьешь, а то не ты, по утру, рыбу, а рыба тебя обглодает. О том, что мужик в семье — голова, баба — шея, дети — руки. О том, что у всех поперек, пардон муа, и раз уж вписался в брак — не юли и не сворачивай. И многое-многое другое…

Чем дольше тянулась дедовская лекция, тем пьянее он становился. К концу вечера его мудрости становились все короче, и все больше смахивали на азиатскую поэзию, нежели на связную речь. Порой мудрость формировалась в тост, вроде «жизнь — это стакан, шо налил, то и хлебай».

Или он просто и лаконично произносил «всё будет, сынки», театрально вздыхал и хлопал рюмашку. А мы частенько толпились рядом, но не слушали его всерьез, но это не значит, что мы его не услышали. Только услышали, как выяснилось, по-разному.

Как только за полночь, так все оставались ночевать в этой тесной двушке, построенной по принципу стойла, потому что дед никого не отпускал. Бабка ворчала, что стелить негде, но стелила. И мы спали.