Бабушки - не то, чем они кажутся

— Толку? — весьма театрально сказала старушка на прощание своей онемевшей внучке, затем отвертела свой адский механизм от стола и удалилась в темноту.

Комната с уходом Степаниды наполнилась очень густой тишиной. Анжела все ещё сидела на стуле со скрещёнными на груди руками, но пробуждение не приходило. Холод все сильнее охватывал тело, забирался в подмышки и пощипывал ноздри. Она нашла в себе силы резко качнуться влево. Одного рывка было достаточно, чтобы стул наклонился под критическим углом. В эту секунду, находясь в темноте прихожей, можно было четко расслышать хруст деревянных ножек и глухой удар об пол.

Анжела проснулась. Она упала со стула и лежала теперь возле чертежного стола, ухом упершись в ламинат. У соседей явно было какое-то торжество. Басы стучали, люди прыгали им в такт, она могла расслышать каждую ноту прижатым к полу ухом. Анжелочка с трудом поднялась на ноги, стирая носовым платком с лица свой пролитый кофе. С этого момента жизнь перестала задаваться от слова совсем.

В течение недели на Анжелу давили со всех сторон.

Эдичка изъявлял недовольство, потому что для него она все чаще была занята. Он все понимал, работа — есть работа, но что же ему теперь делать по вторникам и четвергам со своими любовными флюидами и нерастраченными чувствами? (*паразит*). Из РосПроекта звонили несколько раз, требуя все новых и новых правок. Что бы Анжела им не направляла, все было криво и непропорционально. Глава РосПроекта по Введению в эксплуатацию высказывался по поводу ее квалификации крайне резко, не забывая пробрасывать сексистские шуточки на тему трудоспособности женщин везде, кроме кухни и кровати. Анжела привыкла и пропускала мимо ушей. Но.

Но!

Она не могла привести себя в рабочее состояние. Каждый раз, как только наша девочка брала в руку карандаш, и пыталась угодить своим придирчивым заказчикам, она неизменно приходила к выводу, что добавлять что-то в уже законченный проект, по меньшей мере, бессмысленно. По большей мере — это был идиотизм заказчика, который передавал свои отупляющие флюиды через расстояние прямо к ней в мозг.

Вегетарианство закончилось одним днём травоядного рациона, кофеин, миксуясь с более серьезными стимуляторами, превышал любые мыслимые нормы суточного потребления. Мозг постепенно выходил за грани своих возможностей. Но ей нужно было все успеть, все доделать. Это сводило с ума. Несколько дней сон отсутствовал, как таковой. Под глазами прорисовались синие мешки, лицо приобрело некоторую одутловатость.