Обратная сторона Истока

Удивлённо повертел мятые документы, словно уже успел забыть, что держит их в руках, скомкал окончательно, запустил в стену. Потом зачем-то подобрал, неловко расправил, вчитался.

Ракун тоже промолчал, только сграбастал подругу в охапку, уткнулся носом в макушку. Он всегда так делал, когда нуждался в поддержке, но гордость не позволяла просить вслух. Только сейчас Нина впервые чувствовала, как у магоса отчётливо дрожат руки.

Это пугало.

— Алекс же не виноват, да? Зачем ему кого-то взрывать? Он же мухи не обидит!

— Мухи, может, и не обидит, а человека однажды убил.

— Очень плохой человек был?

— Первосортная дрянь. Жалеть совершенно не о чем.

— Ты не прав, — подал голос Силь. — То, что тогда его оправдали, ничего не гарантирует. Если сейчас эта история всплывёт, а она наверняка всплывёт, журналисты в неё вцепятся, как водоросль в добычу. И внезапно выяснится, что Алекс — хладнокровный убийца, Рита — несчастная жертва обстоятельств и меня, ну а я сам — и вовсе мировое зло.

— Кто вообще верит журналистам? — фыркнул магос.

— Около семидесяти процентов жителей Истока, согласно последнему опросу, — неожиданно для самой себя вспомнила Нина. — Именно они формируют общественное мнение.

— Так мы сейчас против милитии идём или против общественного мнения?

— Против Совета, я полагаю. — Силь ткнул пальцем в отпечатанные на машинке строчки. — Только мы никуда не идём. Потому что ты прав, это в точности как тогда.

— Хочешь сказать, где-то в Совете сидит настолько злопамятная сволочь, что готова повторить весь тот фарс заново, лишь бы насолить?

— Или кто-то ей подражает.

— Но ведь это же не значит, что всё закончится точно так же? — скрипнул зубами Ракун. Нина подумала, что ещё немного — и от его объятий у неё хрустнут рёбра, но вырываться не стала, дала выговориться до конца. — Всё нормально же будет, да? У них доказательств нет, ничего нет! Они просто пугают. Попугают и отпустят!

— Не отпустят. Доработают обвинение, найдут свидетелей и улики, притянут за уши все старые дела, скормят их толпе, разогреют её — а потом назначат дату казни.

— Дурацкая шутка.

— Не шутка. Покушение на корону — это смертная казнь, без вариантов.

Ракун недоверчиво хмыкнул, помолчал немного, хмыкнул ещё раз... И вдруг расхохотался, громко, истерично. Выпустил подругу, шатнулся к стене, съехал по ней на пол, сжался в комок — и всё это не переставая хохотать. Просто не мог остановиться.

Нина хотела броситься к нему, но Силь её опередил.