Обратная сторона Истока

Дисциплинированно дождался, пока Долан откроет кабинет, зашёл внутрь, убедился, что нет посторонних, активировал пару арфактумов (защиту от прослушки ставил, что ли?) и только тогда спросил:

— Где у вас принято держать важных государственных преступников до объявления приговора? Причём держать не слишком официально, потому что не факт, что суд и приговор вообще будут. Некое укромное место, где заключённые не особо контактируют друг с другом и внешним миром.

— И всё это чисто теоретически?

— Конечно. Так знаешь или нет?

— Теоретически — знаю.

— На ум приходило только одно место, подходящее под заданные параметры. Может, существовали и другие, но простым милитам о них не сообщали. Да и про это предпочитали молчать, но целое здание с людьми скрыть сложно.

— Тогда рассказывай. В подробностях.

— Во что ты опять ввязался, Эллерт?

— Тебе какое дело? — огрызнулся Ракун.

Значит, действительно ввязался. И совсем не теоретически.

— Если тебя прибьют, Алина расстроится. А ей сейчас и так нелегко.

— Ой, какие мы заботливые. — Сумасшедший енот растянулся на диване прямо в сапогах, и Долан еле удержался от комментария, что он вообще-то здесь спит. Но всё же промолчал, потому что магос вдруг стал неожиданно серьёзным. И попросил тихо, почти вежливо: — Мне правда больше некуда с этим пойти. А очень надо. Ну же, не жмись!

Долан зевнул. И рассказал, конечно. Что ему ещё оставалось?

Заснуть удалось лишь под утро, зато сразу же и крепко. Снилась Яна. Настоящая. Бескровное лицо среди осколков разбитой куклы.

Кто бы сомневался.

Глава седьмая, в которой говорят о социальном неравенстве

Цера заворочался под лавкой: наружу показалось сперва крыло, потом кончик хвоста.

— Хватит там сидеть! Я не для того тебя сюда притащила. Иди гуляй. — Алина наугад пихнула марта ногой. В лодыжку немедленно ткнулся влажный нос, но целиком вылезать зверь не захотел — его и так всё устраивало.

Алину, в принципе, тоже. Ночью в школьном парке было уютно: небо, звёзды, свежий воздух, монотонный стук, с которым мелкие насекомые тыкались в единственный на всю округу фонарь, а главное — никаких людей.

Преподы давно разошлись по домам, за студентами бдили коменданты.

Точнее, пытались бдить, но некоторые всё равно умудрялись сбежать от надзора.

— Бред какой-то! — нарушил блаженную тишину зычный голос одного из Фелтингеров. — И что нам теперь делать?

— Да не знаю я! Придумай что-нибудь, ты же младший, — немедленно откликнулся второй.