Покров

– Настя нашла на полке стакан в подстаканнике и сама налила себе чаю, села за стол и стала пить большими глотками. Глядя на неё, Василиса подставила к самовару и свою чашку. Чай монахов оказался таким душистым, что даже в носу защекотало. Первая чашка быстро закончилась, и отец Павел налил ей ещё.

– Интересно, о чём они там разговаривают? – не удержалась Василиса.

– Мало ли. – Настя наливала себе уже третий стакан. – К отцу Фоме люди со всей страны приезжают и даже из-за границы.

– Зачем?

– Твой парень ясно сказал – за чудесами.

– Настя улыбнулась, показав двойные клыки, из-за чего стала похожей на вампиршу.

– Он не мой парень, – отрезала Василиса. Хотя щёки и уши почему-то обдало жаром.

– Как угодно. – Настя вроде бы не обратила на эту реплику внимания, а вот отец Павел и Новиков как-то странно переглянулись. – Отец Фома – старец. Настоящий.

– Ну и что с того?

– А, ты не в курсе. Старцы – это целое явление. Это такие старые и мудрые монахи.

Они ясно видят и понимают истину, некоторым могут помочь исцелиться. Или хороший совет дадут.

– Вы о старцах говорите, как о гадалках, – произнёс отец Павел, искоса глядя на Настю. –Старчество – это очень серьёзно, и в первую очередь с духовной точки зрения, потому что…

Нудный монолог отца Павла прервала открывшаяся дверь. Гаврил быстро вошёл, и на ходу бросил Василисе:

– Теперь ты иди.

Василиса не торопилась подниматься. Она смотрела, как Гаврил махом выпил свою чашку, налил ещё одну, без заварки, осушил и её, стал наливать третью.

Не очень-то хотелось идти к этому непонятному старцу. С другой стороны, ещё как хотелось. Не каждый день попадаешь к человеку, который умеет творить чудеса.

Из-за двери выглянул молодой монах и поманил Василису.

– Ничего-ничего, иди. – Отец хлопнул её по плечу и встал, давая ей выйти из-за стола.

Василиса дошла до порога и обернулась. На неё напряжённо смотрел Гаврил, только что выхлебавший очередную чашку.

За молодым монахом она прошла мимо сеней в небольшую чистенькую комнатку. Монах указал рукой на кресло у невысокого столика, накрытого кружевной салфеткой, с другой стороны которого сидел старец Фома и приветливо улыбался. Монах вышел и бесшумно закрыл за собой дверь.

Василиса села и заёрзала в кресле, осматриваясь. За седенькой головой старичка в синей прозрачной чашечке мерцала лампадка, подвешенная перед потемневшими иконами.