Покров

На его щеках, подбородке и лбу не осталось ни одного светлого места, будто он специально нанес грим.

– Вам надо в больницу, – сказала Василиса, садясь на холодный пол.

Священник не отвечал. Как завороженный, он смотрел вверх. Василиса тоже подняла взгляд. В тусклом лунном свете сквозь тонкие пылевые вихри проступали рисунки на стенах, колоннах и потолке старой церкви. Узоры, лица, круглые нимбы фресок – оказывается, здесь всё прекрасно сохранилось.

– Штукатурка осыпалась, – наконец произнёс отец Павел.

Василиса осмотрелась и увидела, что весь пол покрылся мелкой крошкой и камешками.

– Давайте, поднимайтесь. – Василиса, встав на ноги, ткнула священника в плечо. Тот как бы нехотя поднялся. Судя по его виду, он мог так и сидеть на полу, рассматривая росписи. – Пойдёмте к нам. Мама вам лицо обработает.

– Не стоит, я сам. – Священник таращился вверх, будто совсем позабыв о своих ранах. Но потом он всё-таки встряхнулся, собрал вещички, выпавшие из чемодана, и вдвоём они вышли из церкви.

Глава 14. Поклонники

Следующим утром в школе Василиса рассматривала одноклассников, раздумывая, у кого можно узнать номер телефона Зои, которая по-прежнему не появлялась. Наверное, у Жанны Альбертовны, классной, все контакты есть, только вот она вряд ли ими поделится.

И потом – классная водила дружбу с библиотекаршей, а после той стычки из-за Гаврила отношение Жанны к Василисе заметно ухудшилось. Если раньше она ставила новенькую в один ряд с остальными (за исключением, конечно, Дианы-всем-ребятам-примера), то теперь в обращении появилась надменность, даже некоторое пренебрежение.

Вчера, например, поставила четвёрку за доклад по крепостному праву, причём за что именно, так и не сказала. А когда Василиса после урока подошла узнать, в чём дело, куда-то засобиралась, сказав, что нельзя отвлекать учителя, у неё своя личная жизнь и настроение не очень. А если Василиса станет «докапываться», то вообще переправит оценку на тройку.

Может, тоже всё дело в Гавриле.

Василиса нашла его взглядом. Он сидел за своей партой, но видны были только руки, рассеянно постукивающие по резной шкатулке, где хранился деревянный мозг. Голова и весь корпус скрывались за спиной и округлой попой Дианы, усевшейся прямо на столе. Перегнувшись через столешницу и упираясь ладонями в спинку стула, она что-то тихо шептала Гаврилу на ухо, покачивая согнутой ножкой в изящной туфельке на тонкой шпильке.

Валеры ей мало.