Покров

Осеннее солнце золотило тюлевые кружева на окне, ниточки плотного узорчатого ковра на стенке отсвечивали крошечными цветастыми ворсинками. Где-то на кухне хлопотала бабушка, даже до комнаты Василисы доносился запах сырников, от которого заурчало в животе.

Вставать не хотелось, но, провалявшись с полчаса, Василиса всё-таки вылезла из тёплой мягкой постели. Умылась и распустила косу. Деревянный гребешок, которым она пользовалась у бабушки, больно цеплялся за узелки, но всё же вычёсывал куда меньше волос, чем обычная массажная расчёска.

Чувствуя себя вполне бодро, Василиса прибежала на кухню.

– Ешь скорее, сейчас папа приедет, – сказала бабушка, выставляя на стол розетки с вареньем и сметаной. Огромный полосатый кот крутился под столом, тёрся об ноги, выпрашивая сметанки.

– А чего так рано? – с набитым ртом спросила Василиса.

– Почём я знаю, – привычно проворчала бабушка. – Ему виднее. Наверное.

Действительно, через пару минут в дом вошёл отец Василисы.

– Уже завтракал, – отказался он от предложения бабы Раи попить чаю.

Видимо, не горел желанием просидеть несколько часов у самовара, ведь бабушкины чаепития раньше полудня не заканчивались. – Давай, доедай, и поехали.

– Чего дитё торопишь! Нормально поесть ребёнку не дают! – Баба Рая возмущённо засопела, выкладывая на сковороду ещё одну партию сырников.

Василиса запихивала сырники в рот целиком – так хотелось есть. Да и отец ждал, расхаживая по комнатам. У него глухо запиликал телефон.

Слова слышались невнятно, но, судя по интонации, разговор вышел не из приятных.

– Сейчас придёт, опять торопить начнёт, – пробормотала бабушка и оказалась права – в кухне появился мрачный отец.

– Чего случилось? – грозно спросила бабушка.

– Короедов крест пилит, – проговорил отец, скрестив руки. Между бровями появилась складка – не очень-то хороший знак.

– Кто крест пилит? – переспросила бабушка.

– Короедов – это хозяин свинокомплекса.

– А что за крест? – заинтересовалась Василиса.

– Не говори с набитым ртом, – строго сказала бабушка и даже погрозила внучке деревянной ложкой.

– Там есть поклонный крест, – задумчиво сказал отец, достав телефон и вроде бы собираясь набрать номер. Но потом передумал. – В память о жертвах репрессий, или что-то вроде того.

– Зачем его пилить?

– Тебе же сказали – не говори с набитым ртом! – бабушка упёрла руки в бока. Её фартук расправился, и стал виден узор из тюльпановых букетов.