Дело рейденского вампира

— Не трогать! Это ич-то, личный клинок, который каждый обязан сделать сам. Сделал — значит, готов перейти на следующую ступень. — Забавно, кстати, что на первую. Исключительно — такой клинок один и на всю жизнь. Хотя алайец сам сказал, что не из первого круга. Поэтому здесь либо клинок краденый, либо он наврал, либо...Что-то ещё. — Смотри.

Резко, с характерным лязгом он вытянул клинок из ножен. Я по привычке отшатнулся. Нет, ич-то точно его, обращается по-особенному. Личный ич-то просто так даже из ножен не вынешь — механизм хитрый.

На стали белым золотом опасно поблёскивали три иероглифа. Странно, что три, у них обычно всего два бывает. Иероглифы на ич-то обычно обозначали определённые инициации. А их у алайцев было две. Эх, и почему когда-то давно я решил, что иероглифы каких-то там узкоглазых мне в жизни ни разу не пригодятся, и не учил их? Сейчас бы не мучался.

— Красиво... — прошептал я. — А можно разложить?

Алайец фыркнул.

— Чего захотел... Тебе такое светит, только если захочу убить.

К чёрту ич-то!

— К чёрту, — согласился я.

Выхватил ножны у него их рук и быстро, пока никто не обвинил меня в покушении на единственного верного и неподкупного возлюбленного воина, отбросил в сторону кровати. Стянул с чужих плеч пальто, немного задержался с рубашкой — не знал, как подступиться. Алайец решил сам — просто рванул собственное имущество. Его пуговицы падали так же громко, как и мои.

А дальше... Дальше меня швыряли об стену, на кровать, на стол. Ничего такого необычного или интересного — прекрасные будни, которые неизвестно когда стали для меня вполне себе обычным делом.

Паршиво же сначала было, почти невыносимо. Спустя полгода оказалось, что в этой жизни кроме виселицы и гильотины невыносимого ничего нет, год спустя я даже как-то попривык, расслабился, можно сказать, и начал... Нет, не получать удовольствие — это для нас, мотыльков, в какой-то степени было сложновато, — а учиться. И через два года стоимость на меня начала возрастать. К тому же именно я брал на себя самых непростых клиентов. Это ценили.

Мои ленивые мысли прервало резкое осознание того... Что что-то идёт не так. Мы были на кровати, я — впрочем, ничего удивительного — снизу. Мои руки были заведены мне за голову, и против этого я бы ни слова не сказал, так делал каждый второй недоделанный мачо. Меня волновал холодок на правом запястье. Холодок очень похожий на диковатые ощущения от наручников. Уж это-то я бы ни с чем не перепутал.