Кап-кап, капитан

В этот раз не было ни чудес, ни огней - пахнущая пылью и рыбой каюта, крепкий чай из помятых кружек и сухарики с чесноком.

- На слом отправляют «Надежду», не дожидаясь конца сезона. Старый корабль, снасти устали, ремонта чуть не каждый день требует, денег прорва уходит. А туристов мало заходит, вышли из моды алые паруса с пиратами. Владелец «банан» купил и легкий катер, на них зарабатывать будет. Оттакая фигня, малята!

На слом? Как на слом? Бронзовый компас с причудливыми сиренами, покрытый патиной секстант, теплую словно слоновья спина палубу, стройные мачты? Последний парусник в бухте? Не может быть! Не должно!

- Так нельзя, капитан Джек! Это твоя «Надежда», разве можно ее отнять и выбросить на помойку? - выкрикнула Ася.

Серый отвернулся, пряча лицо.

- Нет, мои маленькие друзья. Позвольте я доскажу вам историю про капитана Ван Страатена. Когда началась последняя большая война, нас как раз занесло в Черное море. Мы видели торпеды и бомбардировки, подводные лодки и катера, красные волны и мертвых дельфинов.

Капитан мотался по палубе как загнанный зверь, матросы шептались, что слышали - Ван Страатен молился, спрашивал бога: как ты, скотина, можешь допустить ад на земле?

А потом немецкие торпедоносцы потопили транспорт с детьми и ранеными в Севастопольской бухте. Уцелевшие люди плавали в море вперемешку с обломками и чемоданами, из последних сил молили о помощи, а с неба лился смертоносный свинцовый дождь. Тогда Ван Страатен отдал приказ - и мы начали спасать тонущих, поднимать их на берег, сколько получится.

По нам шел прицельный огонь, но стрелять в мертвецов гиблое дело.

Когда последний живой оказался на суше, облака распахнулись и некто крылатый сошел на палубу. «Твой грех прощен, капитан Ван Страатен! Вы свободны». Небесный ветер заполнил паруса, корабль отправился к горизонту и исчез, словно его и не было никогда.

- Не понимаю, - потряс головой Серый. - Думал, ты и есть капитан Ван Страатен.

- Куда там... - по лицу Джека промелькнула тень улыбки.

- Я Джек Спарроу из Бристоля, служил юнгой у Ван Страатена. У меня вечно текло из носу и матросы дразнились: кап-кап, капитан! Когда когг ушел к иным берегам, я не успел вернуться на борт - перевязывал одного старого грека, бывшего корабела. С ним мы ушли в пещеры, воевали до 44го, потом восстанавливали город, трудились плечом к плечу. После, я рыбачил на сейнере, служил поваром в санатории для моряков, охранял заповедник. И прибился к «Доброй Надежде».