Воронов дар. Изнанка прошлого

Я от них убегу, — вурд тихо засмеялся, но смех получился натужный и вымученный. — К тому же у меня будет проводник — что бы это ни значило.

— По периметру границы установлены сигнальные артефакты и артефакты-ловушки, проводник знает, как их обойти.

— Откуда вы всё это знаете, княжич? Про ловушки на границах, про проводников? — удивлённо вскинул брови Якоб. — Даже я, учитывая мой уважаемый возраст, на в курсе об этом.

— Да так, отец как-то рассказывал, ему приходилось служить на границе, — солгал я.

Якоб странно посмотрел на меня, неужели понял, что я лгу? В отличие от Маруси я все же умел усмирять пульс, когда хотел соврать и сейчас я это сделал.

— В вашем возрасте мальчишки занимаются чем угодно, но только не помогают преступникам сбега́ть из Славии. Кажется, я догадываюсь, что в вас нашла госпожа. Вы очень необычный молодой человек, взрослый не по годам.

— Ты не первый мне говоришь об этом? — безразлично пожал я плечами и решил, что тему пора сменить, но Якоб не собирался униматься:

— Интересно, как проводники узнают, где есть ловушки, а где нет? Они чародеи?

— Нет, обычные люди.

— Это значит, если проводник не сможет приехать быстро, я могу сам попытаться подкупить кого-нибудь из пограничников? — беспечно предположил Якоб.

Кажется, вурду, несмотря на то, что он наверняка старше моего настоящего возраста раза в три, никогда не приходилось пересекать границу с Метрополией.

— Это исключено, они не станут с тобой даже говорить об этом. Они работают осторожно и только с проверенными людьми. За такие предложения тебя сразу отправят куда надо.

— Говорите со знанием дела, словно бы вам самому как-то приходилось нелегально пересекать границу, — усмехнулся Якоб.

— Отец в своё время поймал несколько таких пограничников и проводников, — снова солгал я.

Правда, не совсем, солгал, просто вместо отца был я.

— Очень любопытно это всё, как всё-таки многого я не знаю, — загадочно улыбнулся Якоб, сел на диван, потом лёг, подложив руки под голову.

Я достал зеркало связи, снова зачем-то открыл и закрыл. Нехорошее предчувствие ворочалось в груди. Даже несмотря на то, что никто из домашних мне ещё не звонил, почему-то тревожное чувство не покидало меня.

— Если вы не против, я подремлю, княжич, — пробормотал Якоб. — Силы мне ещё понадобятся.