Грань: Позабытые боги

Чаще раза в год не бывает, да кто ж его жнает-то...

- Спасибо, Клавдия Петровна, - при этих словах старушка отчего-то вздрогнула и окинула меня каким-то оценивающим взглядом. Будто только что в первый раз увидела.

Я встал и направился к выходу.

- Куда? - раздалось из-за спины удивленное.

- Так к Пантелеичу...

- Товар-то? Товар брать будем?

***

К Пантелеичу я вернулся с двумя бутылями в руках, чему старик несказанно обрадовался. Тут же почал одну бутылку.

- Вот ты, Санек, говоришь, «не пью», - поучительно начал дед, жуя бутерброд с колбасой.

- А отчего же не выпить? Вот я стакашку опрокинул и хорошо. А ты вон весь хмурый сидишь.

Я сидел на диване и читал газету «Алексеевский вестник». Номер был удивительно скучный, но заняться больше все одно не чем. За полчаса я узнал, что некий Семен Макарович Деревянко приобрел новую модель трактора, и что в целом по району возрос процент рождаемости по сравнению с прошлым годом. И сахар, действительно, подорожал.

- Скучно, Влас Пантелеич.

- А ты что хотел? Чай не город тут у нас, развлеченьев нема.

Сходил к Петровне за бутылкой — вот тебе и вся радость на день. На ка, попробуй хоть, не обижай старика.

Дед протянул мне стакан с пойлом Петровны. Я вздохнул и сделал неуверенный глоток. Вкус мерзкий, как я и думал.

- Гадость ваша Петровна делает. Спасибо, и без этого обойдусь. Влас Пантелеич, я тут спросить хочу...

- Да перестань ты меня по имени отчеству кликать. Сказал же — Пантелеич, значит Пантелеич.

- Хорошо, Пантелеич. Давно вы церковь-то забросили?

Старик сощурился.

Хмыкнул, дожевал бутерброд, начал нарезать колбасу.

- Да как санаторий развалился. Батюшка Никодим был первым, кто у нас пропал, - Пантелеич соорудил себе несколько новых бутербродов, один протянул мне. Я кивнул и взял хлеб с колбасой. - Вот видишь опять к чему клоню? Все из-за санатория этого. Потому и говорю — не ходи.

- Все равно пойду же. Для того сюда и приехал, не могу же начальству сказать, что не выполнил работу из-за местных суеверий? Уволят тут же.

- И ничего ты, Санек, не понял.

Суеверия... Сказано ж тебе — люди пропадают. Иль не веришь?

- Не в этом дело. Верю, только идти все равно придется.

- Да мне-то без разницы. Тебя только, дурака молодого, жалко. Зря пропадешь ведь, случись чего. Делай как знаешь, только мне потом не жалуйся.

***

Когда за окном совсем стемнело, я разделся и улегся на кровать. Джинсы застирал в бочке во дворе и оставил сушиться там же. Кроссовки сохли на печке.

Из куртки что-то выпало.