Рассказ второй. Старшина Тарасов против упыря.

Может добровольцы есть?

Старшина прошелся вдоль строя, внимательно вглядываясь в лица.

- Тоже нет. А если нет — значит назначим… «Пошлет на медведя — пойдешь на медведя, а куда деваться — надо, Федя!» Сержант Коростылев… Почему ремень на яйцах? Что? Предыдущий призыв на дембель пошел и все? Расслабились?

- Никак нет!

- Как «никак нет» когда: «Так точно!»? - Тарасов подкинул пальцем болтающуюся бляху, - А ну как клубеньки себе отобьешь? Как я твоей невесте в глаза смотреть буду? Заправься как положено. Рисовать умеешь?

- Никак нет!

- Я тоже не умею.

Но задача поставлена. А когда тебе ставят задачу, то, как говорится: «Государственное дело, — расшибись, а будь добер!». Ты у нас задембелел, один хрен ничего не делаешь, а так хоть младший призыв от тебя отдохнет. В общем — назначаю тебя добровольцем. Будешь рисовать стенгазету.

- Я не умею, товарищ прапорщик!

- Рисуй как умеешь. Только ватман у меня один. Запорешь — будешь рожать. И плохо нарисуешь — до дембеля из нарядов не вылезешь. Я достаточно в тебе огонь джихада разжег или еще чего придумать?

- Никак нет! Готов приступить к выполнению поставленной задачи!

- Молодец.

Сразу бы так. Заводи личный состав в роту и ко мне. Я тебе карандаши дам. Цветные. Синий и красный. Будешь хорошо себя вести — еще и зеленым пожалую.

***

Ротный завалился к Старшине в каптерку когда уже стемнело. Тарасов, благодаривший всех богов, что Начштаба, заявившийся вечером с проверкой, увидев Коростылева, который, высунув от усердия язык, пытался перерисовать из книжки солдат, не стал спрашивать еще раз про местонахождение Ротного, приготовился ворчать но, увидев лицо Катюхина, осекся.

- Че с тобой?

- Да даже не знаю, как объяснить… Я через просеку возвращался чтобы, значит, часть обойти и со стороны стрельбища выйти. Ну как условились... Смотрю — идет за мной кто-то.

- Как выглядел?

- Невысокий, коренастый. В спортивках. С лампасами... Как у Селиверстова. И олимпийка белая.

- И?

- Ну вот я иду... И он за мной идет. А потом вдруг, впереди, фары вспыхнули.

И этот мужик с дороги как в заросли сиганет! И я тоже сиганул.

- Ты-то чего?

- Мне, сперва, показалось, что это Комбата машина. Только у него «ноль вторая» «Волга». И серая. А эта — «двадцать четвертая». Фары круглые. И черная…

- «Двадцать четвертая»?

- Ага. Ты ведь её, тогда, на складах видел?

- Возможно. А чего ты напуганный такой.?

- Да Маришка очень переживала, что я у неё дотемна засиделся. Говорила, что нельзя по лесу одному ночью бродить.