Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие

Книжек не печатает, на всякие сайты со своими сказками не лезет. Чудинка у мужика такая, помогает службу коротать. Занимательно иное. Записи этой без малого три года, в свойствах документа отмечено.

— Погодите, — придрался к хронологии Иванов. — Но дело по Тоучу, беглецу из Ада, лишь пару лет назад расследовали!

— Дошло? — покровительственно уточнил боярин, убирая планшет обратно в портфель. — Писано до тех событий. И многое другое тоже писано до, а не после.

— Пророк? Оракул? — начал сыпать вариантами Швец. — А что ещё он нацарапал?

— Про то тебе знать не надобно.

— Только много там занимательного. Я передал копии, кому положено, но про охранника умолчал. Сами дознание проведём. После поглядим, чего с ним делать... Не ровен час, испаскудим мужику жизнь за просто так. Оракул или пророк... Шут его ведает. Вот вы и разберётесь, со всем прилежанием.

Далее инспекторы получили дежурные наставления, профилактический вынос мозга по поводу морального облика и «пускания слюны кобелиной на чресла бабьи, тряпицами непристойными обтянутые», а заодно домашний адрес фигуранта, которого, кстати, утром отпустили из органов, признав приличным человеком.

Обвинение ему никто выдвигать не стал — на нападавших оказалось клейма ставить некуда из-за криминальной биографии, да и они сами от подачи заявления на побои отказались. Под нажимом полиции или по тюремным понятиям — осталось тайной.

***

Соседний областной центр, входящий в сферу ответственности Иванова и Швеца, по их критериям значился городом, на удивление, мирным, почти беспроблемным.

Потому командировки сюда считались ненапряжными, позволяющими и службу выполнить, и устроить себе лёгкий отдых.

Гостиница с адекватными ценами бронировалась заранее, местная нечисть шла на контакт охотно, а в частной пивоварне, неподалёку от центра, подавали настолько восхитительное тёмное пиво, что призрак истекал слюной при одном его упоминании.

В этот раз ехали втроём: Сергей, Антон и Маша, едва ли не со слезами на глазах упросившая взять её с собой для разнообразия культурного досуга.

Кицунэ призывала небеса в свидетели, клятвенно заверяя, что не будет путаться под ногами, требовать внимания и заниматься прочими глупостями, отвлекающими обожаемого домохозяина и его друга от важных дел.

Только погуляет, посмотрит, как народ живёт.

— Мурку я пристрою к знакомому домовому, — прижав кулачки к груди, умоляла она, потешно разведя лисьи ушки в стороны. — Буду вести себя хорошо, честное-пречестное слово, а надоедать не буду.