Про Иванова, Швеца и прикладную бесологию. Междукнижие

В голове пустота, — поворачиваясь к гостям, расстроенно сказал мужчина спустя дюжину минут, так и не набрав ни слова.

Дознание грозило затянуться.

— Может, у тебя перед литераторством ритуалы какие-то есть? Надо выпить чашечку кофе, каску на голову надеть, чтобы мысли не разбегались или в окно плюнуть? — рискнул прийти на выручку Антон. — Муза — она такая дама, капризная. К ней особый подход требуется.

— Нет. Сажусь и пишу. Могу перекурить выйти, могу не выходить. Да почти никогда не выхожу. Васька табачного запаха не терпит.

Васька — это кот, — пояснил творческий охранник. — Он у меня на коленях любит дремать, пока я печатаю.

— Кот? — Иванов одобрительно хмыкнул.

У его Мурки имелась подобная привычка, только вместо коленей она предпочитала беззатейно завалиться на клавиатуру или сесть рядом, на стол, и следить за сменой картинок на экране.

— Кот, — повторил за напарником Швец. — Что же, для чистоты эксперимента зови гражданина Василия.

Услышав своё имя, до сих пор сидевший на оконном отливе мурлыка, обвёл мужскую троицу подозрительным взглядом, отдельно задержавшись на хозяине.

— Не пойдёт, — уверенно перевёл с кошачьего на человеческий Шабалкин. — Тот ещё засранец. Своевольный. Даже на корм не подманивается. Живёт набегами, в остальное время по кошкам шляется и с соседними котами дерётся. Почти тигра лютая.

— Погоди, — с вызовом объявил Антон. — Ща урегулируем.

Призраку претило зависеть от воли какого-то там котофея, поэтому он, с молчаливого одобрения Серёги, настроился показать мастер-класс по отлову невоспитанных участников творческого процесса.

— Кис-кис.

Зверь посмотрел на него как на грязь под ногами. Ходят тут всякие...

— Сам напросился, — раззадорился Швец, мгновенно перемещаясь на крышу, чтобы задержать хвостатого с тыла.

Но Васька оказался не лыком шит. Прыгнул в сторону, на край навеса, оттуда на забор, пробежав по которому, лихо сиганул на соседский гараж. Проделывались эти маневры целеустремлённо, без малодушных оглядок назад или трусливых торможений на поворотах.

Если нанести этот маршрут на карту, то получалась буква «П», образованная в силу сжатости дворового пространства.

Достигнув, как ему казалось, безопасной точки, кот замер, снисходительно поглядывая на человека, ненаделённого матушкой-природой естественными верхолазными способностями.

Под массой материализовавшегося Антона тонкий профнастил навеса начал прогибаться...

— Не догонит, — со знанием дела заметил котовладелец.