Игрушка для кардинала

Предельное простое задание, но Нейрис казалось, что она почему-то не справится, язык держался за зубами плохо, она практически не умела контролировать себя в этом плане.

Калеб Стон вместо удостоверения показал офицеру, что охранял пропускную линию, кольцо на указательном пальце, которое пару секунд до этого выудил из кармана. Офицер уважительно кивнул  и приподнял желто-черную ленту, чтобы они могли пройти дальше.

Она шла чуть позади Стоуна, пока тот не остановился. Он вытянул руку, давая понять, что дальше идти нельзя.

Сама же Нейрис ничего не видела, перед ними всего лишь дорога, перекрытая на несколько метров в обе стороны.

Она не видела и не чувствовала ничего. Глупая слабая девочка. Все, как и сказал кардинал, потому что он явно что-то видел. Взгляд темных глаз направлен вперед, и он определенно смотрит на нечто, доступное лишь ему и нескольким собравшимся.

Нейрис заметила еще одного кардинала, она видела его там, на собрание, когда её судили.

Светлые волосы, практические пепельные, в темноте выглядели еще белее, а свет полицейских мигалок, то и дело награждал их красно-фиолетовыми бликами. Природа одарила его острыми практически птичьими чертами лица, он смотрел на все происходящее с чувством собственного превосходства. Оторвать от него взгляд было сложно, но Нейрис все же обратила внимание на мужчину рядом. Невысокий, возможно, одного с ней роста, руки украшал массивные золотые браслеты, он делал знакомые пассы руками, но знаков она не видела.

— Здесь, что разрыв? — спросила она шепотом.

— Я же просил тебя молчать.

— Погоди, — она вытянула шею, оглядываясь по сторонам. — Это то место, где мы провалились!

— Ты можешь замолчать или нет? — он взял её за плечи.

Нейрис ожидала, что сейчас он её хорошенько тряхнет, но этого не последовало. Вместо этого он отстранился и уставился перед собой.

Магичка тоже обернулся.

— Восьмой кардинал Стоун, — это был мужчина похожий на красивую птицу. Он не улыбался, но голос звучал вполне дружелюбно. — А это наша маленькая госпожа бунтарка на перевоспитание?

— Шестой кардинал Мун, вас тоже вызвали? — Калеб говорил спокойно, но дружелюбием в его голосе и не пахло, скорее, наоборот, хотя слова и звучали подчеркнуто вежливо.

— Да уж, никакого свободного вечера.