Скандал в Дуате

Помнится, подумала, вдруг заодно и хорошую шубку себе подберу, пока работаю? 

Уже через полтора месяца поняла, что шубку буду подбирать в другом месте. Если вообще впредь решусь носить норку. Я успела узнать, как оптом забивают бедных зверьков, чтобы милые дамы обзавелись престижной вещицей. Информация не для слабонервных. Так что единственный мотив работать в компании к настоящему моменту отпал. Я то и дело спрашивала себя − я все еще здесь? Почему я все еще здесь?

В деловом письме меня не устроило ничего − ни мой стиль, ни грамотность, ни логика, ни экстремальная попытка сказать правдусамодовольному начальнику, по совместительству племяннику владельца.

Все деловые общения Богдан (в интерпретации подчиненных − Боня) начинал с наезда. Чуть что Боня принимался орать так, что сотрясались стены офиса. Воплями он маскировал кромешную некомпетентность и постоянное напряжение от возложенной на него ответственности за дело, в котором ничего не понимал. Вдобавок он изнывал от зависти к доходам владельца сети. 

Зря я сочинила это письмо. И правду говорить не следовало. Правда всегда злила начальника. Правду Боня и без меня знал. Здесь без привлечения виски и Фрейда не разобраться, но я попробую. Как психолог, авторитетно заявляю: из зависти к дяде Боня подсознательно делал все, чтобы развалить его бизнес. Сознание хотело быть эффективным менеджером, а вот подсознание делало все ровно наоборот. Впрочем, со временем сходные проблемы я обнаружила почти у всей семьи.

 

Отсутствие мотивации у продавцов было прямым результатом усилий Бони. Он скорее готов был ввести в практику компании расстрелы, чем мотивировать продавцов повышением зарплаты. Снизить − в любой момент. Повысить − никогда. Штрафовал  в целях профилактики, то есть без причины. Законные премии и бонусы надо было клянчить на коленях месяцами. 

В этой компании прижимистость воспринимали как уникальное конкурентное преимущество.

Это была семья патологических скупердяев. Они производили шубы и продавали их лет десять. При этом, изготавливая шубы, плакали над каждым куском меха, над каждой катушкой ниток. Про форнитуру я молчу. По моим ощущениям, форнитуру они где-то воровали. 

Откровенно говоря, воровать у семейства получалось лучше, чем делать нормальные шубы. Половина членов семьи имела проблемы с законом, либо напрашивалась на таковые.