Скандал в Дуате

Он мог легко сойти за жителя Южной Европы. Восточная нота в его внешности проявлялась ненавязчиво. 

Поначалу я вела себя напряженно. Ни на минуту не забывала, что этот человек уже солгал мне. 

Он не стал делать заказ. Сказал, что у него пост. Я не сильна в знании их традиций. Возможно, что и пост. 

Вазир Гаяз быстро перешел к делу. 

− Давайте уточним. Несколько дней назад вы незаконно вывезли из Египта четыре вещи. Разумеется, вы не знали. У вас было заблуждение. Это даже лучше − значит, нет проблем с возвращением этих предметов в Египет.

− А я уверена, что вывезла сувениры законно, предъявив на таможне сертификат. Кстати, у таможенников не возникло вопросов ко мне. 

− Это ошибка. Теперь мы должны ошибку исправить. Вы же не отрицать вернуть на землю Египта то, что представляет для страны ценность? − с легким напором спросил он. 

− Если я должна вернуть эти предметы, то имею право знать, в чем их ценность? 

− Это историческая ценность, − заявил Вазир Гаяз, немного подумав.

− Историческая, значит. Это какая же? Поконкретней, − я пригубила кофе и напустила на себя суровый вид. 

− Вещи владел один историческое лицо. Фараон. 

− Который из них? 

− По сути, нас интересуют три предмета, а не все четыре, − элегантно сменил тему доктор Гаяз. − Интересно фигурка пантеры, браслет с ключ жизни и скарабей с птица на спине.

На минуту у меня возникло чувство, что Вазир Гаяз успел заполучить Анубиса. Как и когда он умудрился его стащить? Недоброе подозрение несколько выбило меня из колеи. 

− Анубис, значит, не нужен. Чем вам Анубис не угодил? Он не обладает исторической ценностью? 

В бесстрастных глазах Вазира Гаяза мелькнул неприятный огонек. Он подался вперед и трагично произнес: 

− Это мертвый  предмет. Не нужен. Он был живой. Теперь − мертвый.

Вот и понимай, как хочешь. Получается, раньше Анубис представлял ценность, а пересек границу России, попил моей крови, посмотрел, как едят другие, и ценность потерял. 

− А что в статуэтке Анубиса было раньше? И что теперь с ним не так? − уперлась я, все еще рассчитывая, что из-за пусть слабого, но все же акцента не точно понимаю господина доктора.  Он знал то, что не должен был бы знать.

− Было. Теперь нет.