Незваный гость

Оглянувшись еще раз, Павел увидел, что в бешеной пляске проступила некоторая структура. В центре вихря теперь отчетливо просматривался плотный сгусток черноты, вокруг которого сверкали огненные плети. Темное пятно билось меж них как в клетке, ища выхода и предпринимая атаку за атакой. На его глазах один из сверкающих жгутов вдруг ярко вспыхнул и рассыпался облаком искр. Все переплетение содрогнулось и еще немного выросло в размерах, круша потолок и стены. Воздух наполнился цементной пылью, доски под руками Павла стонали и вздрагивали каждый раз, когда очередной удар превращал кусок пола в гору щепок.

 

-Папа, ты в порядке!? – голос дочери служил ему путеводной звездой, маяком, озаряющим путь в разверзшемся вокруг хаосе.

-Я иду, держись! – Павел отвернулся от ужасающего и, одновременно, завораживающего зрелища и пополз дальше, стараясь не думать о том, что разрастающаяся зона разрушений, кромсает камень и дерево уже в какой-то паре метров от его ног.

Эк его угораздило ввязаться в такую историю! Он, обычный московский следователь, специализирующийся по грабежам, разбоям и прочей бытовухе, внезапно оказался в самой гуще разборок между силами, способными всю Землю покромсать на мелкие ломтики и Луной закусить! Силами, которым само Время не указ, и течение которого они могут останавливать, а то и обращать вспять по собственному желанию.

Для которых весь наш мир – настольная игра, а люди – лишь бессловесные и послушные фишки. И шансов уцелеть в этой передряге у него не больше, чем у комара, залетевшего в реактивный двигатель.

Павел обо что-то ударился правой рукой и, ощупав препятствие, обнаружил, что это лавка. Где-то рядом должна быть привязанная к ней Марина.

-Марик! – окликнул он, ужаснувшись звуку собственного голоса, искаженного и деформированного почти до неузнаваемости.

-Я здесь! – донеслось слева скрипучее карканье.

Перебирая по лавке руками, Павел двинулся в его сторону, даже не пытаясь открыть глаза. Все его чувства словно взбесились, как полоумный органист колотя наотмашь по всем клавишам сразу.

Даже обоняние и вкус чудили по-своему, подмешивая к скрипящему на зубах песку то вкус жареных конфет, то маринованных бананов, то зыбких аргументов, тушеных с оконными карнизами в мотоциклетном соусе. Так что он зажмуривался не столько от забивающейся аж под веки пыли, сколько от страха перед теми картинками, что слетевшее с катушек зрение может ему подкинуть.