Книга вторая. Упрямый доходяга

Преклонный возраст, слабое здоровье и постоянные стрессы не лучшим образом сказываются на столь резкой смене жизненной деятельности. Поэтому она, эта самая жизнедеятельность, у Ханеса Примма и прекратилась на третьем прыжке, заставив его безжизненное тело с оскаленным в последней усмешке ртом покатиться асфальту.

…а вот у остальных, попавших под серый газ, со здоровьем было куда лучше. Приказчики, грузчики, солдаты, полиция, механики. Все они успешно добежали до своих будущих жертв, расправившись с ними также быстро, кроваво и уверенно, как Ханес Примм.

А потом… они побежали дальше. Ресурса их организмов хватило почти на полчаса кровавой деятельности, но эти полчаса мало кто пережил из встреченных безумцами жертв.

Солдаты в противогазах подойдут к поезду лишь через двое суток. Почти всё это время по окрестностям векинского вокзала будут медленно ползать тяжелые клубы серого газа, никак не желающего развеиваться. Возле этих клубов то тут, то там будут тихо сидеть вдохнувшие его жертвы, реагирующие в смертоубийственном порыве на всё, что будет похоже на живое существо.

В поезде обнаружат огромное количество железных контейнеров с заглушками, самых простых, тех, в которых крестьяне отправляют на продажу молоко и сметану, а также частенько перевозят керосин или иную быстро выдыхающуюся жидкость. Поезд окажется буквально ими набит – что в грузовых, что в пассажирских вагонах будут стоять только эти контейнеры. В боку каждой железной банки будет пробито отверстие, когда-то заклеенное сургучом, а каждая из сорванных печатей будет соединена длинной веревкой со всеми своими соседками.

По мнению следователей, что будут позже осматривать состав, злоумышленникам нужно было всего лишь сильно дернуть несколько веревок, чтобы выпустить туманного демона на свободу.

А вот ответ на вопрос: «Кто эти злоумышленники, благодаря которым несколько сотен отравленных граждан Векину загрызло и разорвало несколько тысяч невинных?» будет нацарапан прямо на паравозе.

Нацарапан, нарисован, намалеван, даже парочка прибитых гвоздями табличек потом найдется. Все эти послания будет твердить одно и тоже, одними и теми же буквами:

«Привет от кидов!»

…и вся Эласта содрогнется, запомнив этот день, как «Расплату».

Глава 1 На чужбине

Кувыркнувшись через голову, я едва успел нащупать ногой достаточную среди чахлой травы опору, годную для того, чтобы отпрыгнуть еще дальше, пользуясь инерцией движения.