Повелители стихий: новая угроза

Дэш расставался с кулоном с неохотой: эта вещица прошла с ним путь от дня, когда отец рассказал легенду, до канадских событий и нынешнего вынужденного бегства. Теперь Дэш надеялся передать с соколёнком одно важное сообщение для Лиз: что за всё это время не прошло ни одного дня, когда бы он не думал о ней.

Для родителей Дэш тоже написал несколько строк, в которых сообщал о том, что у него всё хорошо и интересовался делами Сью. Ни слова о видениях, ни слова о подозрениях, что Дух меняет Носителя - он как мог, оберегал спокойствие близких.

Письма Дэш передал Грего перед самым их с Данаидой отбытием. Отзывчивый португалец в помощи не отказал, и пообещал вернуться с ответными весточками.

- Ты уж прости, что мы тебя так нагружаем, - извинялась Дарума за всех разом. – Ты и без того человек занятой.

Грего ответил ей философски:

- Есть вещи и поважнее, чем зарабатывание денег.

С уходом Грего и Данаиды пещера снова погрузилась в тоскливую бездеятельность. Дэш завидовал их возможности свободно передвигаться по миру, завидовал возможности сделать что-то полезное – счастливые люди.

Ему хоть и удалось избежать участи стать узником лабораторных застенков, но вряд ли то, что с ним случилось сильно лучше.

Стоило Дэшу пустить в свой разум подобные мысли, как его опять потянуло в ядовитые пучины чувства вины. Ему в очередной раз пришлось напомнить себе, что случай был к нему куда благосклоннее. Его главная проблема, всего на всего - странные сны, да навязчивые видения, а он, в своей чёрной неблагодарности, снова посмел сравнивать своё положение и положение друзей…

Глава 7.

Центр изучения природных аномалий

Денис лежал на кровати, окружённый непроницаемой темнотой, в ожидании когда Окта пожелает «доброго утра» и включит свет. За прошедшие полторы недели он успел возненавидеть этот дурацкий церемониал. Во-первых, утро по определению не могло быть добрым для того, кого вопреки воле заперли в бетонной коробке. Во-вторых, страшно раздражало, что всё, даже такой пустячок как подъём, контролировалось кем-то извне.

В-третьих, любезный голос и вежливое обращение по имени-отчеству никак не вязались с абсолютным игнорированием любых просьб. Подобное двуличие не вызывало ничего кроме злости, однако Денису не оставили возможности открыто выражать своё негодование. Малейший эмоциональный всплеск - динамики оживали, и Окта напоминала о необходимости сохранять спокойствие. Эти призывы не только не сглаживали эмоции, но ещё больше их распаляли.