It was so / Это было так

Я шел напролом, потому что на лице у Джеки было выражение последней, отчаянной надежды и я понимал, что должен сделать все, что от меня зависит, чтобы помочь ей.

Наконец, мы выбрались на небольшую полянку. Здесь было тихо, только стрекотали кузнечики. Джеки села на землю посреди поляны, закрыла глаза и замерла. Прошло минут десять, она покачала головой.

– Ничего не получается. – сказала она расстроенно, подбирая обрывок газеты и отрывая от него мелкие клочки. – не могу вспомнить.

– Попробуй еще раз.

– Я не могу.

– Джеки была готова сорваться на истерику.

– Попробуй.

– Не могу! – выкрикнула она со слезами в голосе.

– Все равно попробуй – настаивал я, чувствуя, как во мне закипает злость.

– Да не могу я! – голос у Джеки сорвался. Он вскочила на ноги, словно собираясь куда-то бежать.

– А ты пробуй! – заорал я – Нытик! Девчонка! Только и можешь твердить «Не могу». Трусиха! – я кричал и кричал обидные слова.

Джеки заревела так, как плачут от смертельной обиды и бессилия. И опять она, сжав кулаки и не вытирая слез, смотрела мне в глаза, до крови кусая губы.

– Ну давай, реви! – орал я – Давай! Истеричка! Да с тобой ни один парень встречаться не будет!

Они тоненько взвизгнула и заплакала еще сильнее, а в дерево, под которым я стоял, воткнулся нож.

Но она все еще смотрела мне в глаза! Я замер, пораженный.

– Не-на-ви-жу! – еле выговорила она.

Вдруг откуда-то налетел ветер, закружился вихрем, засыпал глаза песком, что-то вспыхнуло, оглушительно грохнуло и все смолкло.

Я лежал на земле, лицом вниз. Все тело почему–то болело, а перед глазами стоял образ Джеки, всей в слезах. «Не-на-ви-жу!» Я с трудом поднял голову. Поляна была пуста. Только в центре виднелся подпаленный круг.

Кусты зашевелились и оттуда вылез мужик в сапогах и брезентовой куртке, с рюкзаком и удочками.

– Парень, ты чего здесь делаешь? А?

Я не отвечал и поднялся, отряхивая песок.

– Ты что, бомбы здесь взрываешь? А?

Я молчал.

– Ты что, оглох, что ли? Эй!

– Да отвали ты... – пробормотал я, подошел к дереву, выдернул из ствола нож и побрел к мосту.

В душе было пусто и тоскливо. Джеки... Куда ты ушла? Попала ли домой? Как же все по-дурацки получилось. Последние слова твои были полны ненависти, зачем я опять все это говорил?

По мосту пробегали машины, стучали по рельсам трамваи. Казалось, что все только что произошедшее – страшный сон и было давным-давно и не со мной. Я хотел посмотреть на часы и обнаружил, что они остались у Джеки.