Лик Ltd: Продам лицо

Ты можешь бросить свой клей и кисточку? С ними в руках ты выглядишь, как семилетний малыш над аппликацией из цветной бумаги. Прости, но тебе это не очень идет. Книги я починю сама или мне кто-нибудь поможет. Может даже ты, если найдешь часок. Это уже не важно.

– Ты их простила? Получается так?

– Получается не так, – она едва слышно вздохнула. – Но пусть будет так! Слышала эту фразу в каком-то мультике. Все ждала подходящего момента, чтобы ее вставить. Дождалась.

– Понятно. А что это значит?

– Понимаешь, пятнадцать лет их просто жгли в печи для отходов.

Собирали по номерам, сваливали здесь, бросали в мешки и… Я была уверена, что это правильно. И все вокруг так же думали и поступали. Как могло быть иначе? Никто не собирался лечить психопатку. Моя работа устраивала работодателя. Я привыкла.

За это время в нашем отеле побывало 150 тысяч человек. Второй раз редко кто появляется. А ты просто взял и заказал в номер клей. Больше мне ничего не нужно было, оказывается, представляешь?

Ланс попытался не согласиться:

– Постой, но ведь это Владлен начал их собирать.

Я просто присоединился, и все.

– Может и так. Но он прежде никогда этого не делал. Подвозил мешки с книгами на тележке в отсек утилизации и не задавал вопросов. Он же у нас бармен… Нет, дорогой мой, я их не простила. Как можно простить невиновных? Я просто хочу привести книги в порядок и расставить на полки в алфавитном порядке по фамилии автора. Разве это так уж много для простого человеческого желания? Мне страшно себе в этом признаться, но, по-моему, я только сейчас начинаю выходить из той треклятой комы.

Твой копченый друг, я уверена, ввел тебя в курс дела? Не отвечай, я знаю, что это так. Его право. Я не требую у людей подписок о неразглашении. Это он сообщил мне о твоем заказе в номер.

Я уверена – ты никому не передашь то, что сейчас услышишь. Так вот. Мы с Хабибом сегодня ночью были вместе. Я знала, что он тайно сохнет по мне. А я не была с мужчиной пятнадцать лет. Короче, Хабиб едет со мной на Шпицберген после вахты.

Он не верит, что по льду можно ходить и жить на нем. Максимум, что он пережил – гололед в Лондоне – это катастрофа, апокалипсис. Ну не верит человек! Что я могу сделать?..

– Хабиб едет с тобой, потому что тоже хочет почистить карму?

– Нет. Он просто хочет быть со мной.

– Боже, какой же я придурок!.. Что я несу! Прости, пожалуйста.

– Ты не придурок. Ты почти святой. И то, что содержится в слове «почти» только и спасает тебя. Святые – они ведь уже не люди.