Главное пророчество. Дельфы

Не знаю каким образом им это удавалось, но за время их отсутствия ни одной пылинки не осело на их столах. Папки с делами лежали строго на своих местах. Ручки и карандаши разложены строго по ранжиру.

Вера хранила на своем столе массивный перстень лучника, помещенный в прозрачный бокс из закаленного (ходили слухи, что стигийского) стекла. Оборотень Дилэйн над своим креслом разместил шкуру черного волка.

Я прошел к своему столу в дальнем конце офиса и запустил компьютер. Мой стол представлял собой что-то среднее между помойкой и складом безумного коллекционера.

Здесь лежали стрелянные гильзы, канцелярские и не только, ножи, старинные и не очень монеты, обрывки старых карт и обертки от шоколадок. Под столом валялись потертые кожаные сапоги со шпорами, рваные синие кеды и старая рыболовная сеть.

Я запустил компьютер и с тоской уставился в монитор – писать отчет совершенно не хотелось. Хотелось прийти домой, завалиться на диван, заказать пиццу или еще какую-нибудь вредную еду и провести вечер за просмотром фильма или сериала.

Я раскопал в ворохе бумаг список обязательных к ознакомлению произведений – кино, игры, книги, анимация. Вот это мне особенно нравилось в этой работе. В детстве многие ведь мечтали играть в игры или смотреть кино и зарабатывать на этом деньги. Конечно с развитием интернета и видеоблогов кое-кто на этом и сделал карьеру, но для меня просмотр фильмов и прохождение игр были именно прямой рабочей обязанностью, от надлежащего исполнения которой иногда зависела моя жизнь.

Правда, как и от любой обязанности, я отлынивал и от этой, предпочитая новым блокбастерам, старую ламповую классику вроде третьих героев Меча и Магии или, если говорить о фильмах – советскую классику вроде «Москва-Кассиопея» или «Сто лет тому вперед».

Я запустил текстовый редактор и с неохотой сел за клавиатуру.

Тут ожил мобильник – на экране не высветилось номера, а это могло значить лишь одно.

- Иду я, иду, - со скрытой радостью произнес я и вышел из кабинета.

На последней двери не было ручки. На уровне моих глаз была привинчена табличка серебристого металла – то ли сталь, то ли цинк ( острословы конторы считали, что она сделана из мифрилла) – с одной надписью:

Д.К. Мойра

Ни должности, ни названия организации – больше ничего на табличке не было.

Я остановился перед дверью, и створка легко распахнулась, и я вошел в кабинет начальницы.

Кабинет был практически пуст.