Сказки Очарованного Города

— У меня есть множество текстов для вас, непременно придумайте аранжировку, как только вернётесь, — наставляла Эллин, покачивая указательным пальчиком в такт интонации. Она протянула хохлатую пачку бумаги Хиларайону, который, приняв презент, просто выдал:

— Иди сюда, — заключая девушку в кольцо своих рук, которые сменились маленькими, тонкими ручками Софи; её зелёный вязаный свитер кое-где уже промок от закапавших слёз, смешанных с ещё одним видом смеха – предвещающим печаль в тот момент, пока господствует ещё радость.

— Мы пойдём отшвартовывать лодку. Не засни вместе с ней, мистер Неудержимый, — грусть, как всегда, обитала лишь в глубине бездонных глаз Хиларайона. Напоследок помахав рукой, Софи вслед за ним исчезла за никогда не скрипящей резной калиткой.

Эллин вспорхнула на свой каменный постамент, по-русалочьи сложив ноги, он присел рядом и почувствовал, как она опускается на его плечо.

— Я обязательно что-нибудь придумаю. Мы обязательно что-нибудь придумаем, — проговорил Неудержимый.

— У вас есть ещё целых десять лет, — мягко коснулась улыбка её губ.

У них было ещё несколько минут до того, как гигантские часы в центе заброшенного парка, что представлял собою остров, пробили час Рассвета.

***

Хиларайон развязывал крепкие узлы, собственноручно сооруженные им здесь несколько столь далеких часов назад, чтобы отделить лодку от острова, а троих музыкантов от того, что осталось между ними в беседке.

Слезы Софи на рубашке всё еще жгли его плечо. Неудержимый, избегавший использования своего настоящего имени, вышел из зарослей уползавшей в века, одичалой растительности. Его печальное лицо светилось изнутри, как бывало в моменты пробуждения его Музы:

— Знаешь, — произнёс он, — Я опять понял.

Хиларайон улыбнулся меланхоличной улыбкой.

Ключ

–Эй, куда, а ну стойте! А ну стоять, кому сказано! – грозным голосом окликал их старый завхоз, продолжая упрямо бежать следом уже второй квартал, – Вот скажу директору, мало вам не покажется.

А ну стой, лови их!

Самым забавным здесь было то, что этот завхоз и их настоящий директор не были даже представителями рабочего персонала одной школы, а потому угроза злобного дяденьки изначально была ужасно бесперспективна.