Быть магом. В петле событий.

А чуть позже радость сменилась удивлением, когда выяснилось, что эти ребята их совсем не помнят. Хотя Лео точно был уверен, что видел как минимум двух из них.

Высокий мальчишка с кривым носом, который удерживал в прошлый раз остальных ребят и перекидывался их добычей с главарём, представился им как Гус. Второй, очкастый Питер, был ребятам не знаком. А вот третьего подростка глуповатого вида с широко посаженными глазами и большим ртом, Лео помнил и так: его звали Курт. Именно он тогда влепил оплеуху Жучку.

Курту единственному не нашлось места на кроватях и ему пришлось спать на застеленном соломой и тряпками полу, что дало Лео повод для лёгкого злорадства. Впрочем, лежал он там не долго. Уже через пару дней им сказали, что тот будет жить в другой церкви вместе с братом Лукасом и будет помогать ему там. И вновь его дружки не проявили на это никакой реакции, а через пару дней, казалось, и вовсе забыли о существовании парня.

Появление этих ребят в церкви и их поведение было странным для Лео, но на этом странности не заканчивались.

Всё началось с того, что примерно неделю назад, с самого утра Инни попросила называть себя новым именем, и очень не охотно откликалась на привычное им. Впрочем, Салли и мальчишки дружно заявили, что Асариэль звучит очень красиво и поддержали эту игру.

Не добившись объяснения от самой Инни, они обратились к сестре Венее, получив ответ, что “у неё теперь есть церковное имя”.

Они хотели было уже придумать имена сами, но вот, спустя несколько дней за Инни-Асариэль последовал Бруно, назвавшийся Рахмиилом, и Морти, объявивший себя Яхоэлем. Впрочем, Морти всегда был выскочкой, а потому Лео не торопился верить в его заявления, но был вынужден отметить, что поведение товарища действительно начало меняться.

С одной стороны, ему было непривычно видеть будто бы повзрослевших на десяток лет ребят. Нет, внешне они не изменились, но их взгляд словно стал старше и, временами, Лео казалось, что он видел мигающие в их зрачках искорки. Но с другой стороны, его даже радовало, что постоянно пытающийся поддеть его Морти стал намного спокойнее и молчаливее.