Ведьмами не рождаются

Женщина, услышав голос домового, подняла голову и ошарашенно уставилась на него, раскрыв рот.

— Рот то закрой, муха залетит, — хихикнул домовой.

Зина с громким стуком захлопнула рот. А потом зашептала:

— Мамочки! Я его вижу! Обалдеть можно!

— Ну, наконец-то, увидела она меня. — Фома спрыгнул на пол и продолжил ворчать, напирая на проводницу, — пять лет не замечала, а тут увидала. Да поздно уже! Ухожу я отсюда! Отдавай мой мешок! Куда ты его спрятала?

Зинаида вжалась своим большим телом в стенку и попыталась оправдаться:

— А что? Что я должна была подумать? Я женщина простая, институтов не кончала.

Всю жизнь в городе жила, отродясь никаких домовых не видала. А мешок я вчера выкинула, порвался он.

Фома, услыхав про это, совсем распалился:

— Ты порвала мой любимый мешок? Как же мне теперь отсюда убраться? Ах, я, бедный, несчастный домовой! Что за жизнь такая!

Проводница отлипла от стенки и умоляющим голосом стала упрашивать домового остаться с ней. Тоже жаловалась на свою жизнь, на постоянное одиночество и отсутствие собеседника.

— Нет, уж! — решительно сказал Фома, скрестив руки на груди и сделав неприступный вид, — ты вредная очень, только ругаешься на всех. От тебя доброго слова не дождёшься. И не уговаривай! Ухожу я от тебя, Зинаида!

— Это я потому вредная была, что у меня домового не было! — воскликнула Зина, — а теперь я сразу добреть начну. Не уходи от меня, пожалуйста!

Варвара не смогла сдержаться и прыснула в кулак. На худощавого Печкина дородная тётка походила слабо.

Фома посмотрел на девушку и тоже рассмеялся. Зинаида заразилась общим весельем и гулко захохотала. Домовой тряс всклокоченной бородой и, хлопая себя по коленкам, пропищал:

— Ну ты отмочила, Зинка! Вот умора!

В самый разгар веселья в купе постучали и отворили дверь. Маринина удивлённая мордашка просунулась внутрь и ошалело оглядывала троих весельчаков. Она то уж напридумывала себе невесть что. Вся извелась, потому как Варвары слишком долго не было, а тут сидят все втроём и радостно хохочут.

— Как там поживает большой и страшный паук? — сквозь смех просипела проводница. Варя и Фома, услышав про паука, опять покатились со смеху. Одна Маринка не смеялась и непонимающе глядела на это безобразие.

Глава 13

Выйдя из вагона на перрон Московского вокзала, девушки радушно попрощались с Зинаидой и помахали торчащему в окне домовому. Фома решил остаться с проводницей, помогая ей в работе и скрашивая одиночество. Зина была счастлива, её словно подменили.