Дар золотой пыльцы

Ветка присмотрелась и увидела в трубках движение. Свет там состоял из маленьких мерцающих подвижных точек.

— Колос, а что это?

— Муравьишки такие специальные. Долго думал, как здесь освещение организовать, чтоб без огня и без магии. А они так общаются, очень разговорчивые. Я доволен.

— А если они дырочку сюда прогрызут?

— Не, им сюда не вкусно. Да ты же вроде не боишься насекомых. Ты плащ можешь там вон на крючок повесить. И обувь можно снять, скоро будет тепло.

Колос доставал из своего рюкзака и раскладывал на столе аппетитные разности.

Ветка с большим удовольствием сняла отяжелевший плащ.

— Не могу сказать, что букашки вызывают у меня панику, но босиком я в муравейник не полезу.

— Три года им уже. Сюда не лезут. У меня все готово.

Долгая прогулка по холоду, сменившись теплом и покоем, действуют беспощадно.

Ветке казалось, что она сама стала талым снегом, тяжёлым, рыхлым. Пахло деревом, мирно, неспешно копошились муравьи.

В нише лежали стопкой разноформатные подстилки, пледы и подушки.

Колос вытянул одну, расстелил на полу, разместился, смотрел, как Ветка допивает чай, и с видимой гордостью рассказывал, как и что здесь устроено.

— Тут два стула, — заметила нати.

— Это не моя тайна. Хотя, если история не покинет этих стен, её вполне можно рассказать.

— Мне очень интересно.

9.3 В гостях

Превращение человека в предмет, тем более против воли – колдовство очень древнее и всячески осуждаемое. Можно вытеснить в безвременье тело и разум, привязав к безделушке, а затем извлечь обратно.

И чем дольше некто был так заколдован, тем сложнее возвращаться ему к жизни, к движению. Чтоб удержать человека в предмете и не допустить его смерти, требуются и сила, и мастерство. А также те знания, что строго запрещены во всех известных землях.

Однако всё это было у посла халифата в Империи Белонов. Он многих превзошёл своим коварством. Посол не только обратил в посох конкурента, но и возвращал к жизни его разум, вынуждал помогать себе советом.

Жертвой был визирь, человек из уважаемой богатой семьи, также весьма неглупый. Возможно, он как-то сумел склонить посла к действию, указующему на свой плен. А потом весть дошла до Птаха.

Иногда сложно понять, стоит ли так прочно забывать запретные схемы. Посол преспокойно жил в Империи, появлялся с посохом везде, где протокол допускал магические предметы. Нигде не вызвало подозрения замысловатое восточное колдовство.