Real-RPG. Практикант-2

И сейчас, узнав из статов, что стал значительно сильнее, я пока что не заметил каких-то внутренних или внешних проявлений этой возросшей силы. Вот когда начну с помощью вновь призванного копья притягивать к двери шкаф, тогда и узнаю, насколько сильнее физически стало теперь моё тело с ростом параметра.

Не слабый прирост теневых бонусов за время плена изрядно продвинул в развитии также ещё Ловкость, Выносливость и КЭП. Причём в Выносливости для прорыва на очередную, девятую ступень развития осталось добрать всего полтора процента к основному параметру или сто сорок семь теневых бонусов.

Ещё, благодаря яйцам фахжжа, за четыре дня плена у меня накопилось аж пятьсот сорок пять свободных очков теневого развития, позволяющих при желании разогнать уровень теневого тела с нынешней двадцатки разом до тридцати четырёх. Но делать этого я, разумеется, не стану, потому как единственный плюс столь бурного роста теневого тела — получение нового теневого навыка, по сути, ничего не стоит без последующей активации ступеней данного навыка.

Халява с яйцами фахжжа закончилась, и теперь добывать очки теневого развития мне придётся, убивая теневых тварей, и здесь опять же возникает ряд крайне неприятных ограничений. Много очков можно получить лишь за убийство твари большего или одинакового с ясновидящим уровня. Я же, как показала практика, еле справился с царусом одиннадцатого уровня, за победу над которым, из-за огромной разницы в наших уровнях, мне начислили жалких два очка теневого развития.

В дверь за моей спиной колотится ещё добрый десяток таких же низкоуровневых ублюдков. Теоретически ещё два десятка очков теневого развития так и просятся мне на копьё. Казалось бы, я выше каждого из царусов почти на десять уровней и шутя должен был вынести стайку мелочёвки, на деле же мне не хватило ловкости, чтобы увернуться от атаки всего лишь одного прыгучего, как белка, зубастика. Свежие болячки на руке — яркое тому подтверждение.

— Стоп! А с фига ли в открытом-то? — Потрясённый неожиданным озарением, я даже заговорил сам с собой вслух.

Толчком к родившейся в голове отчаянной идее дать-таки царусам бой на пороге комнаты, стало воспоминание, как я, очнувшись от кратковременного обморока, придавил дверью лапы осмелевших зубастиков.