Печать Христова

Взмолилась она тогда к матушке Богородице – утоплюсь, говорит, жизнь мне не мила больше, как же мужнюю жену мужа лишили, где ж справедливость на свете? И, говорят, явилась ей сама Богородица, – Матрена говорила нараспев и, кажется, успокаивалась: плавный рассказ высушил слезы, – да и говорит: Сын мой тоже вот… без храмовой Печати оказался, я понимаю… но ты вот что сделай, чтоб мужа увидеть – откажись ото всего, что в тебе под Печатями. От имени своего – оно Печатью закреплено… от естества своего женского – оно Печатью скреплено… от дома своего, да от достояния… только от Сына моего не отказывайся, да от мужа своего… Тогда увидишь его.

Вышла она тогда из дома своего, платье сняла, да мундир мужний надела, назвалась по нему – Андреем … долго по городу ходила, пока не встретились. Муж-то ее умирал уже – ноябрь был, как сейчас, лихоманку ему надуло в горло, да жабу в грудь, но встретились, на ее руках и умер, и имя свое забрал назад. А она рядом с могилкой его поселилась, и камни начала таскать туда, часовню строить… тридцать лет таскала, мундир износила, сшила из него себе юбку да кофту – а вот тем уже и износу нет… И так повелось, что часовня-то ее – не под Печатью, не все ее видят. Но кто видит, да там милостыню оставляет – тому, говорят, награда тройная на небесах.

– Оставляла?

– Оставляла, да самой Ксении не видала. Вот меня Христос-то и наградил – тебя послал…

– А кто же служит в той часовне?

– А поп некрещеный есть в городе…

– Кто? Так, погоди-ка, матушка. Не могу слушать тебя более, обожди.

За окном сумерки из синих стали черными, только окошки собора тускло и высоко светили вдали. Полез за кровать, достал погребец со штофом, вот на какой-то такой случай припасенным – или обратно в ссылку отправят, или Николя найдется, или небо еще как на землю рухнет. Вот чтоб успеть анисовки, перед тем как облака на плечи ловить. Некрещеный поп. Как? Дао мое китайское, почему это так больно – так что отвернуться и наливать, пока она не заметила? Ученый ты монах, почему?!

– Выпьем давай за рассказы твои, Матрена, лучше всякого скомороха ты меня сегодня развлекаешь…

– Да уж вижу… наше дело бабское, а твое – поповское видать? – она не отказалась от налитого и тоже хлебнула крепкой настойки как воду ключевую.

– А это отец Петр, да с Васильевского острова, да с последней линии… его младенцем отец тетке да племяннику крестить отдал в село везти, да крестные в метель попали… отец с утра их искать пошел, видит заяц по сугробу скачет, да и стрельнул.