Я - циник. Магия и банды Токио

Слабо кольнул палец иголкой, проверяя как выдавливается кровь, несколько раз начертил нужную фигуру простым мелом на плитке, чтобы потом стереть ее половой тряпкой и начать по новой. А также, разумеется, научился вызывать нужный образ для ритуала.

На самом деле ничего сложного: просто отсечь лишние мысли, успокоиться, после чего представить себе конечную цель. Для первого нужен фон - водная гладь, огонь, весенний лес или что-то такое же расслабленно-медитативное. Для второго - минутка времени вкупе с привычкой абстрагироваться от проблем.

А вот в центре - искомый образ. Для меня это максимально безликая коробка, в которой и будет искомое. С образами я работал сам, никаких подсказок в книге описано не было. Автор ссылался на то, что советовать в такой деликатной теме - только мешать. Ну окей, поверим на слово.

Наконец, все было готово. На пол в коридоре постелил найденную в кладовке клеенка. Обязательно белой частью вверх, чтобы не убить пол. Все необходимые компоненты поставил рядом, под рукой, а последовательность действий выучил наизусть и несколько раз опробовал на обычном тетрадном листе.

Теперь можно и приступать.

Я еще раз осмотрел выбранное место, в последний раз проверил готовность компонентов и проговорил про себя все шаги. Коридор в качестве места проведения проходил лучше всего. Не слишком большой или просторный, он, тем не менее, оставался достаточно широк для всей фигуры. Причем с явным запасом. Да, это тебе не Питерская хрущевка. Удобно, что отсюда можно было зайти в любую из комнат и на кухню.

Опять же, в случае чего коридор наименее жалко.

Я улыбнулся, когда бросил взгляд на ровную белую поверхность обратной стороны клеенки. С одной стороны я прикрутил ее болтами к порогу, а с другой - придавил вешалкой для верхней одежды. Там до сих пор висела, сиротливо покачиваясь на вычурном крючке, папина куртка. Мимолетное чувство тоски и раскаяния.

"Простите, любящие родители доброго и наивного паренька. Я не могу вернуть вам ребенка, не могу и не думать о вас, как о собственных родителях, а не просто родственниках Кодзуки Кано.

Но одно я могу пообещать точно - я не стану прожигать жизнь, как делал это на своей первой, родной Земле. Не стану и жить по-инерции, как поступил бы ваш оригинальный сын. Я возьму все, до чего смогу достать. Стану кем-то сильным и значимым. В том числе и ради вас".

Очередное бессмысленное обещание. Однако тревога слегка отступила, а значит этого того стоило.

Я осторожно обмакнул палец в приготовленные "чернила".